Новые Известия: «Цена убеждений»

Вчера Химкинский суд продлил содержание под стражей антифашиста Максима Солопова еще на два месяца. За сутки перед этим такое же решение было принято в отношении его соратника Алексея Гаскарова.

Арест обоих был выбран в качестве меры пресечения на время следствия о погроме администрации города Химки. Ранее глава ООО «ПО Теплотехник» Александр Семченко подал иск к 11 защитникам Химкинского леса. Он посчитал, что экологи должны возместить ущерб за простой техники в июле, когда те пикетировали в лесу, и расходы на охранные услуги. В ходе судебных слушаний стало известно, что еще 12 активистов в ближайшее время получат приглашение в суд. Пока что экологам грозит уплата 8 млн. рублей. Тем не менее, это далеко не первые затраты, которые им обеспечила их общественная деятельность. «НИ» попросили участников движения оценить свои расходы и упущенные возможности.

Прежде всего, активисты отмечают, потраченные время и силы. Тем не менее, потребовались и некоторые материальные расходы. «Пока жил лагерь, я потратил несколько сотен в евро, в мирное время — та же сумма в рублях, — сказал активист Владимир Морозов. — В июле и августе были максимальные расходы, больше чем за весь период (с весны 2008 г.)».

Примечательно, что деятельность в защиту Химкинского леса многие определяют для себя как хобби.

«Общие затраты оцениваю в 2-3 тыс. рублей», — признался другой активист Алексей Ядешко.

«В среднем уходит тысяча рублей в месяц, — сказал Андрей Маргулев. — До этого я три года занимался защитой Царицыно и уже привык к небольшим тратам. Хотя раньше меня в милицию не забирали и не осуждали». Активист явно скромничает, поскольку для простого учителя информатики и отца четырех детей наверняка любые траты имеют значение.

Потерянное время сказывается, прежде всего, на упущенных возможностях. «Пару раз пришлось отложить деловые встречи для присутствия в суде в качестве свидетеля», — сказал г-н Ядешко. «Теоретически я мог летом где-то работать и зарабатывать, — отметил Ярослав Никитенко, получивший в этом году диплом. — Пять лет я учился на одни пятерки. В преддипломный год, так как был свободный график, много времени тратил на лесозащитную деятельность. В итоге мой диплом не очень понравился научному руководителю. Я поменял место работы, чем очень доволен. Сейчас поступаю в аспирантуру и не знаю, как буду распределять время. Но я ничуть не жалуюсь». Больше всех на работе «достается» Андрею Маргулеву: «Приходится часто отпрашиваться и, конечно, руководство не очень бывает довольным».

Лидер движения Евгения Чирикова подчеркивает, что группа в защиту Химкинского леса довольно многочисленна, поэтому особых расходов не требуется. «Пока иск "Теплотехника" не удовлетворен судом, финансово нам это почти никак не обходится, — сказала она. — Основная статья расходов — это распространение печатаных материалов. У кого есть возможность, тот и печатает, каждый раз это разные люди. Юридические услуги мы получаем бесплатно, нам помогают добровольные адвокаты. Затраты мы распределяем. Если каждый дает по 200 рублей, то справляемся. Для семьи это не чувствительно, а для общего дела нормально».

Чирикова отметила, что и на ее личном кармане траты сказываются не значительно: «У меня больше психологические травмы. После лжесвидетельствования милиционеров и отвратительного задержания возле Независимого пресс-центра, это все мне до сих пор снится. Но я не лечусь. Я вынуждена не ходить на работу. В результате нашим бизнесом занимаются муж и помощники. Конечно, мы бы могли больше заработать, если бы трудились совместно».

Многие активисты участвовали в драках с так называемыми «лесными братьями», нанятыми главой ООО «ПО Теплотехник», чтобы разбить лагерь экологов. Некоторым досталось от охранителей правопорядка. Большинство никак не фиксировало свои ушибы, да и не жалуется.

«Моему мужу сломали ребра, но я сама его лечила. Административные иски, которые нам предъявили якобы за разжигание костров и сопротивление милиции, мы сейчас оспариваем», — сказала Чирикова.

«Ментам я не сопротивлялся, а вот с добровольными помощниками было, по мелочи», — отметил Морозов.

«Меня лично известные, имеющиеся на фото люди сбивали с велосипеда в лесу рядом с просекой, — рассказал Ядешко. — Однако, несмотря на заявленные намерения, ко мне дополнительного физического воздействия они не применяли. Досталось другому, не знакомому мне, вероятно случайно проходившему мимо человеку. Один из моих сотовых телефонов, который они аккуратно залили водой, после соответствующего сервиса продолжает работать».

«Были ссадины, я их даже в травмпункте зафиксировал», — отметил Никитенко.

«Я купила два шейных корсета — один жесткий, второй помягче, вышло около шести тысяч рублей, — сказала журналистка "Новой газеты" Елена Костюченко, которой милиционеры при задержании повредили шейные позвонки. — Естественно, были мази, осмотры у врача, поэтому можно добавить еще пару тысяч. К тому же, это проблема, которую сложно посчитать в деньгах. Из-за травмы была отменена командировка, была снижена трудоспособность, потому что в таком шейном корсете особо не побегаешь. У меня до сих пор есть проблемы с позвоночником — немеет спина, все хрустит, начинает сводить плечи, особенно в поездках, когда долго сидишь в одной позе. Раньше такого не было. Мы подали заявление в прокуратуру Московской области. Пока не знаем о его судьбе, но надеемся, что люди, которые сделали это с моей несчастной шеей, будут наказаны».

Владимир Морозов отмечает, что многие вещи были утеряны после задержания милиции. «Уже в течение первого дня в лагерь подъезжали люди не с пустыми руками — коврики, модемы-ноутбуки и пр. Личного полевого снаряжения было достаточное количество. После бандитов в лагерь пришли омоновцы и заставили собирать все в отсутствие владельцев. Часть вещей утрачено, но часть сохранилось». Информация о сохраненных вещах висит на сайте ecmo.ru.

И хотя преследование защитников леса сейчас получило экономический характер, их периодически беспокоят звонками. «Недавно активист Семен Колобаев рассказал, что в его разговор с другом по телефону вдруг кто-то вклинился, — рассказывает Ярослав Никитенко. — Сказали, мы тебя прослушиваем, и брось-ка ты заниматься лесозащитной деятельностью».

«Звонки были, это были менты, — рассказал Владимир Морозов. — Из тех, кто борьбу с экстремизмом путает с борьбой с экологией. Были вопросы, намеки — ничего серьезнее».

Отметим, что больше всех пострадал в борьбе за Химкинский лес главный редактор «Химкинской правды» Михаил Бекетов. Его в ноябре 2008 года обнаружили избитым до полусмерти во дворе собственного дома.

«Михаил первый написал о проблемах трассы Москва-Санкт-Петербург с точки зрения коррупции, — рассказала Чирикова. — Он жестко выступал на митингах, обличал людей и называл вещи своими именами. На сегодняшний день, даже следствие по его делу закрыто. Это неприятный признак, который показывает, что против активистов можно вести террор и это будет абсолютно безнаказанно».

Бекетов пережил несколько операций, и его выздоровление вряд ли сейчас возможно. «Человека просто изуродовали, — продолжает Чирикова. — Кто действительно нуждается в помощи, так это Михаил. Только на одну из операций на голову мы собрали порядка трех тысяч долларов. Одна сиделка стоила порядка 30 тысяч рублей в месяц, это не считая лекарств и врачей. Народ приносил, что мог. Кто-то деньгами, кто-то лекарствами. Деньги были затрачены серьезные».

Химкинские заложники

На днях состоялись судебные заседания по делу антифашистов Максима Солопова и Алексея Гаскарова. Их обвиняют в организации и участии в погроме Химкинской администрации, случившейся 28 июля этого года. Ребятам продлили арест еще на два месяца. Защита ребят так же вылилась в хорошие затраты.

«Условно, оплата услуг одного адвоката — это средняя зарплата, — сказала девушка Гаскарова Аня. — Но нужны деньги на адвокатов, которые ходят на допросы вместе с другими антифашистами. Это где-то 10 тысяч рублей за один раз. Поэтому затраты, к сожалению, очень большие».

После ареста Солопова и Гаскарова прошли массовые задержания и допросы участников антифашистского движения. В Генпрокуратуру с жалобой на подмосковную милицию обратились Александр Пахотин и Эмиль Балуев. По их словам, на них оказывали физическое и психологическое давление. 26 августа был задержан Никита Чернобаев, после чего он был доставлен в больницу с черепно-мозговой травмой.

«Для Максима этот год — преддипломный, — сказал адвокат Солопова Юрий Еронин. — Он блестящий лингвист, и знает три языка. Вместо того, чтобы дать ему возможность продолжить обучение, его благополучно держат в тюрьме, чтобы следователь мог в тишине и покое писать заключение».

Напомним, что суд уже дважды отказался избрать для задержанных иную меру пресечения — подписку о невыезде.

«У Леши травма колена, полученная год назад, — рассказывает Аня. — Ему должны были делать операцию этой осенью. Довод по медицинским показаниям так же был проигнорирован судьей. Мне же приходится часто пропускать учебу».

Лечение пострадавшего после допроса Никиты Чернобаева обходится пока бесплатно. «Сейчас мы состоим на учете у невролога, состояние удовлетворительное, — рассказала его мать. — Конечно, головная боль и головокружение всегда присутствуют. Надеемся, что это не отразится на его учебе».

Не лучшим образом сказываются допросы и на других. «Пахотин обратился в фонд "Общественный вердикт" за юридической помощью, чтобы возбудить уголовное дело против избивавших его сотрудников милиции, и за психологической помощью, — рассказала представительница "Кампании за освобождение химкинских заложников" Ольга Мирясова. — Человека довели до психологического срыва. У него начались осложнения — руки трясутся, он сам с собой разговаривает, что не всегда нормально. Эмиль Балуев поменял место жительства. Дело также в косвенных затратах, многим пришлось бросить свои дела для участия в нашей кампании».

После погрома в Химках, антифашистам всячески препятствуют в проведении благотворительных концертов. За последнее время как минимум шесть концертов было сорвано. Выручка с концертов идет в детские дома и приюты для животных. «Сорваны концерты в Жуковском, в Костроме, неоднократно переносился концерт в Москве, из-за чего пришло мало народа, — сказал модератор сайта Антифа FM Антон. — Центр по борьбе с экстремизмом в Воскресенске выступил с инициативой запретить концерты хардкор-направленности. Выручка бывает разной — от 10 тыс. до 40 тыс. рублей за один концерт. Получается, как минимум 60 тыс. рублей не получили детские дома. Причем на концертах организуется сбор вещей — кто не может помочь материально, приносит вещи и игрушки».

Во многом покрыть расходы помогают митинги и пикеты. «На Пушкинской площади, когда выступал Шевчук, удалось собрать около 90 тыс. рублей, на митинге на Чистых прудах, который был 19-го сентября, собрали примерно 20 тысяч, — сказала девушка Гаскарова. — Для нас это во многом возможность оплачивать адвокатов».

Оптимизм — превыше всего

Тем не менее, защитники Химкинского леса не унывают. По их словам, общественная деятельность приносит и много плюсов. «Я приобрел много новых друзей, — сказал Ярослав Никитенко. — Таких людей редко встречаешь в жизни, есть уверенность в их надежности. Экологическое движение в России еще зеленое. Интересно поднимать проблемы такого уровня, возможно, в первый раз в этой стране. Это замечательный опыт, которые открыл для меня новые грани этого мира».

Владимир Морозов вообще рекомендует заниматься общественной деятельностью: «Личностный рост, учит многому, самооценке способствует, да и с земляками я больше общаться стал. Раньше из химчан знал только родню да с кем учился в школе».

Андрей Маргулев отмечает, что главное для него то, что он занимается правильным делом: «Если бы было легко и просто, то все бы стали правозащитниками».

Александра [info] alex-koshkina Кошкина, запись в Живом Журнале.
Итоговая статья от 29 сентября 2010 на сайте газеты «Новые Известия».