Историк Ярослав Леонтьев поделился с Открытой Россией своими воспоминаниями об адвокате и антифашисте Станиславе Маркелове, убитом 19 января 2009 года вместе с журналисткой «Новой газеты» Анастасией Бабуровой неонацистами.

— Мы познакомились со Станиславом Маркеловым, тогда еще студентом Юридической академии, поздним вечером на фоне горящих баррикад и подожженных шин на Смоленской площади 2 октября 1993 года. Шапочно мы пересекались на каких-то тусовках и раньше. Наше знакомство продолжалось до конца, хотя в последние годы мы общались не очень плотно, и я не вполне знал обо всех его проектах; мы скорее общались в частной плоскости. Зато я прекрасно знал его мировоззрение и следил за его личной жизнью и определенными успехами.

Как адвокат Станислав не занимался криминальными делами, хотя в плане заработка иногда не отказывался от арбитражных дел или каких-то бытовых историй. В основном он брался за социально значимые и одновременно опасные дела, которые могли ему стоить жизни — будь то дело о массовом избиении ОМОНом жителей Благовещенска или одно из его последних дел — о пытках со стороны кадыровцев (это дело, кстати, свидетельствует о том, что никак нельзя говорить, что Маркелов однозначно занимал прочеченскую сторону).

Надо сказать, он был хорошим семьянином, у него остались двое маленьких детей. С другой стороны, он был абсолютным общественником до мозга костей и убежденным антифашистом — может быть, в силу того, что его отец сам был участником Великой Отечественной войны и имел награды.

В юности он принимал участие в СДПР — Социал-демократической партии России, стоял на самом левом ее фланге и именовал себя левым социал-демократом. В дальнейшем в каких-либо организациях общероссийского формата он больше не состоял, по моим воспоминаниям, но принимал участие во множестве инициатив — социальных, экологических, профсоюзных. Вместе с Дарьей Митиной, Дмитрием Костенко и Алексеем Цветковым он был одним из создателей студенческого профсоюза «Студзащита». Также была организация «Хранители радуги», которая, надо оговорить, с нынешними представителями радужного движения ничего общего не имеет. Были либертарные тусовки, он участвовал в организации «Анархоёлок», где ставились домашние спектакли и устраивались капустники.

Естественно, он был человеком довольно общительным, у него было множество знакомых в самых разных городах: в Москве, в Питере, в Киеве, в Минске его достаточно хорошо знали. Он постоянно ездил на социальные форумы, в том числе принимал активное участие в таком мероприятии в Петербурге в 2006 году, когда там одновременно проходил саммит G8. Он поддерживал неплохие отношения с различными клубами — с Левым историческим клубом, с марксистским клубом «Альтернативы», возглавляемым профессором Александром Бузгалиным.

Пересекались мы и на форумах Национальной ассамблеи во второй половине нулевых годов — я знакомил его там с некоторыми товарищами, например, с Максимом Громовым, и он меня с кем-то знакомил.

Взгляды Маркелова можно определить как такие лево-социалистические и лево-демократические, в духе, если так можно выразиться, еврокоммунизма — по сути, антилиберальные взгляды, потому что Станислав не раз в своей публицистике достаточно серьезно прикладывал либералов, особенно за антинародные реформы 90-х годов.

В общем-то, он считал, что и нацистская среда родилась оттуда, — что эти дети обездоленных спальных районов тоже во многом были реакцией на 90-е: он пытался это анализировать.

Он неоднократно подчеркивал в своих выступлениях, что не является анархистом, и в то же время он водил дружбу с ними. Он уважал традиции русского революционного движения, чтил не только российских социал-демократов типа Плеханова и Мартова, но и русских эсеров и анархистов, Кропоткина. Одним из его кумиров, как я понял из наших ранних разговоров, был Махатма Ганди. Но при этом он сам пришел к выводам, что в момент действительно серьезной уличной борьбы оставаться пацифистом — предательство по отношению к товарищам, которые гибнут.

Я хотел бы порассуждать о том, какую позицию по ряду вопросов занимал бы Станислав Маркелов сейчас. Например, по вопросу об Украине. Вообще очень странные, как бы я назвал, конфигурации произошли за последнее время со многими нашими современниками. В момент противостояния «Беркуту» и Януковичу Станислав наверняка бы вписывался за Майдан, но дальнейшая ситуация, как мне кажется, могла бы его привести на другую сторону — противоположную, особенно после событий в Одессе.

Дело в том, что Маркелов общался непосредственно с «Боротьбой», Манчуком и другими, встречался с ними в летних лагерях, проводившихся совместно с «Левым фронтом». В то же время у него были хорошие связи в Киеве — как раз в начале января 2009 года, незадолго до своей трагической гибели, он посещал Киев и встречался с рядом местных активистов. 19 января в Киеве ежегодно проходят памятные мероприятия — в том числе и в этом году. Поэтому, конечно, сложно однозначно сказать, какую бы позицию разделял Станислав сейчас.

Даже тогда на Майдане (если вспоминать Майдан) были в каком-то смысле наши последователи: ведь Станислав Маркелов в 1993 году во время противостояния Верховного совета с президентом Ельциным выступал в качестве дружинника и занимал позицию помощи жертвам малой гражданской войны в Москве. И в Киеве были такие же активисты — один из них, Сергей Кемский погиб, пополнив ряды Небесной сотни. Но вот, как мне кажется, зная политические пристрастия и убеждения Станислава, дальнейшие события все-таки изменили бы его отношение к происходящему.

Вообще довольно странно ситуация разворачивается. Если бы остались в живых другие люди, например, полковник Юрий Буданов — он наверняка был бы в Новороссии и воевал вместе с Гиркиным и другими полевыми командирами, он и родом был откуда-то из донецких мест. Более того, Евгения Хасис (осужденная на 18 лет за убийство Маркелова и Бабуровой. — Открытая Россия) в одном из своих писем на волю пишет, что если бы ее не посадили, она была бы в каком-нибудь батальоне вроде «Азова», а поскольку сейчас ее отношение к текущим событиям изменилось, то ее симпатии лежат на стороне «Новороссии». В то же время ее бывшие соратники по БОРН, тот же Паринов, до сих пор скрывающийся на Украине, поддерживает связи со своими украинскими единомышленниками, или такой человек, как небезызвестный Зухель (ультраправый Роман Железнов. — Открытая Россия), на которого, кстати, Маркелов собирал материал. И тот самый Барановский, который активно участвовал в информационной поддержке Тихонова—Хасис и давал на суде показания в поддержку Евгении (его роль в этом нам прекрасно известна), он же когда-то организовывал нападения на нацболов в Смоленске — в настоящее время тоже скрывается на Украине. И погибший член БОРН Коршунов наверняка был бы в тех же рядах. Тогда как некоторые антифашисты — наоборот: например, освободившийся из тюрьмы Антон Фатуллаев погиб на стороне ополчения.

Да, конфигурация могла бы быть достаточно причудливой. Конечно, нельзя сказать, что они были бы в одной упряжке, но не исключено, что в какой-то момент на одной стороне баррикад могли бы оказаться Маркелов, Буданов и Хасис — если бы события развивались по-другому.

Интересно тоже порассуждать, где бы в этой ситуации была Настя Бабурова, которая родом из Крыма. Ее родители в одном из интервью полностью одобрили вхождение Крыма в состав России, но возможно, Настя могла бы иметь и расхождения с родителями. Я думаю, что она наверняка активно участвовала бы в кампании в защиту крымского антифашиста и анархиста Александра Кольченко, своего соратника (один из обвиняемых по делу режиссера Олега Сенцова и других «крымских террористов». — Открытая Россия).

Но если об Украине мы можем рассуждать в каком-то предполагаемом ключе, то зато со стопроцентной уверенностью можно сказать, что Станислав Маркелов был бы адвокатом по «делам 6 мая» — особенно Алексея Гаскарова и, с большой долей вероятности, Сергея Удальцова, с которым они были издавна знакомы.

Также он участвовал бы в событиях в Астрахани — в избирательной кампании и акциях (включая голодовку) Олега Шеина; ранее он был помощником Шеина, когда тот был депутатом Госдумы.

Наверняка Станислав был бы адвокатом других антифашистов, в частности Алексея Сутуги, ребят, которых задерживали за защиту общежитий (в настоящее время амнистированных). Потому что — если показывать такую связь времен — в своих основных процессах Маркелов защищал именно антифашистов. Но не только: опять же, можно предположить, что Станислав был бы защитником профсоюзных активистов, наподобие Валентина Урусова, или ржевских медиков — вспоминая о его подзащитных конца 90-х и в нулевые годы, среди которых были профсоюзные активисты, его поездки в Выборг для поддержки бастующих рабочих и так далее.

Безусловно, он был бы адвокатом по химкинским делам экологов, потому что он постоянно лично ездил в экологические лагеря, где оказывал помощь как юрист, и, когда происходили какие-то попытки привлечь экоактивистов к административной ответственности, Станислав тоже за них вступался. Тут и не нужно никаких гипотетических предположений, все было бы очевидно так.

Но если возвращаться к Украине, то возможно, что Станислав занимал бы и некую третью позицию — потому что можно вспомнить 2008 год, когда он за полгода до гибели выезжал на Социальный форум в шведский город Мальме. В тот момент было серьезнейшее противостояние, самый разгар конфликта между Грузией и Абхазией, только что закончились боевые действия, и ему удалось убедить и посадить за круглый стол представителей обеих сторон. Это тоже чего-то да стоит.

Пожалуй, еще мне хотелось бы развеять миф, который был вброшен когда-то господами Севастьяновым, Крыловым, Просвирниным относительно того, что Маркелов как будто бы являлся каким-то убежденным русофобом. Конечно, это абсолютная тупость и нелепость: пусть мне покажут хоть одну русофобскую строчку из устных или письменных заявлений Станислава Маркелова. За все годы своего общения с ним ничего подобного, никаких русофобских эскапад я от него не слышал, хотя при всем этом у меня были и остаются стилистические (не более чем) разногласия с некоторой его риторикой и текстами.

Я понимаю, что определенные основания говорить о русофобии противной стороне дают чеченские истории с посадками Буданова и второго федерала, «Кадета» Сергея Лапина, в которых участвовал адвокат Маркелов. Но тут просто надо объяснить генезис, почему Маркелов оказывался именно на этой стороне, а не на иной. Дело в том, что для него, как я думаю, отношение к чеченским войнам было своего рода продолжением событий 1993 года. Вспомните общественное мнение конца 1994 — начала 1995 года, когда был первый штурм Грозного: для многих людей, которые еще недавно защищали Верховный совет (кто как — с оружием, с пером, с микрофоном в руках), защищали демократию в том виде, как они ее понимали, — для них события в Чечне были продолжением этой борьбы. Ведь был эпизод, когда в первые дни защищать Грозный отправлялись не только украинцы из УНА-УНСО, но и национал-патриотически ориентированные, антиельцинские казаки. И я думаю, что борьба с беспределом федералов и силовиков Маркеловым именно так, с этой точки зрения и оценивалась. Опять же, может быть, были какие-то переборы в этих ситуациях, но точно никакая не русофобия: это было его, создателя и президента Института верховенства права, понимание права в демократическом обществе.

Вообще надо сказать, что дело Буданова для Маркелова оказалось во многом дутым: ведь он вышел из этого дела на достаточно раннем этапе, обвинительный вердикт был вынесен без его участия в качестве адвоката потерпевшей стороны. Попытку Станислава впоследствии выступить против условно-досрочного освобождения Буданова, вероятно, можно считать излишней, поскольку он был импульсивным, страстным человеком и, на мой взгляд, тут мог иметь место аспект личной чести, самореабилитации: будучи выведенным из дела адвокатами-чеченцами, для него важно было снова к нему вернуться. Но это только мое предположение.

Кстати, надо отдать должное Юрию Буданову. В отличие от всей этой шушеры, рассуждающей о русофобии, Буданов в одном из своих первых интервью (если не ошибаюсь, Виктору Баранцу) после освобождения выразил соболезнования погибшему Станиславу Маркелову.

Елена Боровская, Открытая Россия

#Станислав Маркелов, #Анастасия Бабурова

Сборник «Как убивали Стаса и Настю»
[сб.статей]. Издательская инициатива «Common place», 2014 — 48 с.
Скачано: 76, размер: 458.2 KB
Ликвидация БОРНа
[сб.статей]. Издательская инициатива «Common place», 2015 — 48 с.
Скачано: 76, размер: 558.6 KB