19 января 2009 года были убиты адвокат Станислав Маркелов и журналистка «Новой газеты» Анастасия Бабурова. Полтора месяца спустя ответственность на себя взяла мало кому известная прежде «Боевая организация русских националистов». Вслед за этим вал убийств и покушений продолжился. Шесть лет спустя родители журналистки согласились рассказать, как изучали неизвестный им прежде националистический лепрозорий и есть ли разница между нынешним заседанием по БОРНу и судом над Никитой Тихоновым и Евгенией Хасис, осужденными за убийство их дочери.

На севастопольском кладбище на окраине города безудержно льет дождь. Напротив белого надгробия стоят мать и отец — родители 25-летней Анастасии Бабуровой. Под кроной небольшой березки у портрета погибшей свежие розы, слегка надломленные: «Иначе могут перепродать». На барельефе выбит лозунг анархистов, к которым себя причисляла погибшая: «Мое отечество — всё человечество». Автор и исполнитель памятника — Александр Кудрин, один из авторов монумента Екатерине II в центре Севастополя.

«Это штернбергии, они зимнеустойчивы — хотелось, чтобы возле Настеньки всегда росли цветы, — говорит мать журналистки Лариса Ивановна, указывая на сочные зеленые кустики с глянцевыми листьями, похожими на подснежники. — Летом отрастает зеленый коврик, пахнущий можжевельником, появляются низкорослые кустики львиного зева и чернобривцы, устойчивые к жаркому крымскому солнцу».

Несмотря на ливень, она безуспешно пытается старым букетом сухих роз согнать воду с мраморного постамента.

Неслучайная жертва

«После похорон было тяжело выйти на работу. Когда первый раз зашла в аудиторию, то глаз поднять не могла, так студенты на стол бумажку: «Лариса Ивановна, здравствуйте!» Я боялась расплакаться в аудитории — молча брала мел и писала тему занятия и только потом уже могла говорить. Сейчас работа для меня — это все, но когда тяжело — иду к Настеньке», — говорит Лариса Бабурова, преподающая в Севастопольском университете ядерной энергии.

Напротив своего подъезда в двухэтажном сталинском доме она с опаской показывает на граффити «NS/WP» (National Socialism/White power). Уже сидя за столом, родители погибшей вспоминают, как в первый день заседания суда по процессу Тихонов — Хасис их пытался заснять праворадикал: «Фотографирует, а его лица не видно, только нос из шарфа торчит, снимал со всех сторон, пытаясь запугать».

«В тот день 1 я пришла после занятий домой на автомате. Не переодеваясь, как будто чего-то ждала, отключилась — уснула полусидя, раньше со мной никогда такого не было, — дрожащим голосом вспоминает день убийства мать журналистки. — Сквозь сон слышу телефон — звонит племянница из Москвы, взволнованным голосом спрашивает номер телефона Настеньки. Через 15 минут еще звонок: «Лариса Ивановна, Вы только не беспокойтесь. В Настю стреляли — в голову, но сейчас она уже в больнице, — замолкает, почти навзрыд продолжает: — Мы бросились покупать билеты на самолет, бегом вернулись домой, и тут же прибежали родственники, обняли: «Насти нет...»

Согласно камерам наружного наблюдения, выстрел прозвучал в 14:22 в самом начале Пречистенки. Минутой позже одетый в черное убийца рванул к станции метро «Кропоткинская». В Анастасию выстрелили, когда она пыталась помешать киллеру: «Мы ведь хоронили дочку и не знали, что в нее целенаправленно стреляли, — вспоминает Лариса Ивановна. — Думали, она рядом шла и случайно задело». Только через полчаса после выстрелов проходившая мимо пенсионерка обратилась в аптеку напротив с просьбой вызвать скорую — все это время журналистка истекала кровью на одной из центральных улиц города.

Бабурова и Маркелов

В двухкомнатной квартире в центре Севастополя почти все напоминает о погибшей дочери. В углу зала висит школьный портрет, а в ее комнатке все осталось по-прежнему: исторические и левацкие книги, бинокль с сохранившимся чеком, карандашные рисунки. Из нового только портреты Насти в траурных рамках, такие же фотографии несли впереди траурных колонн, и яркие фигурки животных из «Киндер Сюрприза»: «Мы их из московского общежития забрали, — улыбаясь, вспоминает Эдуард Бабуров. — Она любила повторять: «Съешь шоколадку — внутри подарок». А вот и журнал «Автоном» с ее статьями». Журнал издает «Автономное действие», которое главной целью провозглашает самоуправление и прямую демократию. В анархическую организацию Настя вступила за день до гибели: «Она всегда самостоятельной была, — вспоминает Эдуард Федорович. — Даже в садик ходила сама, я же в полусотне метров позади шел».

«Доченька, а кто такие «антифа»?»

Престарелые родители вспоминают, что дочка писала регулярно — дважды в неделю, но о своих политических взглядах умалчивала. «Конспиратор была хороший, меняла регулярно номера телефонов, даже адрес своего проживания не говорила, — тяжело вздыхая, рассказывает мать. — Это вызывало раздражение! Мы же не знали, что она ходит на заседания судов по нацистским бандам, и это были меры предосторожности». Неловко замолкает, за закрытой дверью слышен звонкий голос ребенка — родственники недавно приехали в гости.

«Обо всём узнали уже после ее смерти, когда не могла успокоиться и читала в интернете всё, что было написано о Насте. Забрали единственное, как мы не могли с головой окунуться? — вспоминает Лариса Ивановна свое погружение в тему уличного противостояния конца нулевых. — Читала сайты националистических организаций — «Движение против нелегальной иммиграции» Поткина, «Формат 18» Марцинкевича, «Славянский союз» Демушкина — он стал «Славянской силой». На одном из сайтов прочла: «Русофобы отправились в ад», «Журналюшка сдохла в реанимации» и поразилась, что люди радуются таким событиям — я раньше такого не встречала».

«Впервые со словом «антифа» мы столкнулись в 2003 году, случайно, — начинает рассказывать Бабуров. «Был проливной дождь. Настя пришла и снова ушла, а мокрый рюкзак оставила, — продолжает мать. — Решила просушить его, вытряхиваю вещи, и среди прочего брошюрка маленькая — «Красная книга антифа»**. В предисловии написано: «Сегодня за эту книгу в России могут убить», «Патриотизм как диагноз». Прочитала и ничего не поняла, не могла воспринять написанное как реальную ситуацию».

«Мы не могли успокоиться, спрашиваем: «Настенька, а кто такие «антифа?», — говорит отец Насти. — А она хитро улыбается — вот тогда впервые и прозвучала фамилия Маркелов». Наиболее резонансные дела правозащитника — дело полковника Буданова, защита потерпевших в «Норд-Осте», массовое избиение ОМОНом в Башкирии. Адвокат не только защищал интересы антифашистов и родственников погибших, но и сам был активно вовлечен в движение. По воспоминаниям друзей Маркелова, адвокат отрицал свое авторство, но всегда приносил с собой в больших количествах на левацкие мероприятия.

Московские метаморфозы

Уже в Москве Анастасия поступила в МГИМО, параллельно изучала французский, английский и китайский, спустя полтора года обучения она бросила учебу без объяснения причин: «Я поехал в Москву, надеялся восстановить дочку хотя бы на платное обучение, — все еще расстроенным голосом произносит Бабуров. — А в деканате говорят: у нее почти все пятерки, нужно было лишь один экзамен досдать, и ждем на бесплатном».

«Настенька же в никакую, — перебивает мужа Лариса Ивановна. — Разговаривать не хочет, останусь на журфаке МГУ, и всё — тяжело ей было в МГИМО материально и морально. Трудно было в той среде, вокруг дети дипломатов, все друг друга давно знают — чувствовала ущемление. Она как переехала в Россию, сразу с антифашистами подружилась, ей они ближе были! Первые уроки жизненной школы прошли в 90-е — в Севастополе зарплату не платили годами, отопление по три года подряд не работало. Когда это все только начиналось, я растерялась: как нам жить? Купила дочке на месяц путевку в детский лагерь — там хоть кормили нормально».

Освобождая стол от чашек с чаем, Лариса Бабурова показывает детские фотографии, на которых девушка в аккуратном платьице и с длинными волосами — полная противоположность той, какой ее запомнили московские активисты: короткая стрижка, джинсы, рюкзак за спиной: «Изменилась Настенька, не узнать ее стало после Москвы».

Здесь же торжественная речь Насти к открытию Черноморского филиала МГУ, куда ждали Владимира Путина: «Его все боготворили, родственники подарили книгу о президенте, дочка ею зачитывалась». Мелькают бесчисленные дипломы и грамоты за первое место на всевозможных олимпиадах, вырезки первых газетных статей, стихотворения. В одной из папок виднеются и рисунки: «Вот два вагона — это два года учебы в МГИМО, затем поворот на 90 градусов, еще три вагона — три года в МГУ, — показывает найденный в общежитии рисунок Насти. — За последним разворотом два последних года учебы в МГУ, они же и последние годы жизни». Дальше только поезд упирается в тупик, рядом ружье и лицо журналистки. «Она в МГУ самбо занималась, приехав домой, показывала свои бицепсы, а ей говорю: «Доченька, если кто-то захочет напасть, то будешь лежать, умирать, и никто не поможет, — глядя в стол говорит Лариса Иванова. — А она в ответ со слезами на глазах: «Мамочка, а ты думаешь, я долго жить буду?»

Незадачливые руководители

Перед женщиной папки со всеми расшифровками прослушки квартиры нацистов. Она внимательно изучала свидетельские показания Никиты Тихонова и его гражданской жены Евгении Хасис в ходе процесса. «Убийцами могут быть маньяки и люди с идеологическими убеждениями: первые убивают всех, а у фашистов есть идеологическая подоплека, — взволнованным голосом говорит Лариса Бабурова, перебирая распечатки прослушки. — Вот, например, Тихонов рассказывает Хасис: «Ехали в машине со «зверем». У меня такое чувство, как будто несвежее что-то съел — я такого вообще хочу завалить. Меня останавливало только то, что не знаем местность вокруг!»

Наиболее яркие моменты подчеркнуты цветными маркерами — они вошли в основу выступления матери на процессе в 2011 году: «Я никогда не поверю в их нынешнее раскаяние, навсегда проклинаю убийц, организаторов и заказчиков. Их раскаяние никому и не нужно — Насти нет».

В ноябре 2014 года, в ходе процесса уже по БОРНу, Тихонов и Хасис заявили о причастности сотрудников Администрации президента и Ильи Горячева, лидера «Русского образа», к организации убийств. Вместе с 32-летним Горячевым Никита Тихонов издавал одноименный журнал с 2004 года. «Концепцию «Русского образа» я еще до суда читала, — говорит мать журналистки и по памяти цитирует: — «Образ» — не банда, не пропагандистское агентство и не политическая партия, а все вместе. Мы поименно знаем всех наших друзей и врагов, и каждый может рассчитывать на индивидуальный подход!»

«В своих интервью Горячев говорил, что цель националистов — прийти к власти любыми путями», — говорит Лариса Бабурова. Она допускает, что могло быть сотрудничество и с Администрацией президента. «Вот эти двое потерлись там, спичрайтерами поработали и почувствовали, что могут сами выполнять такую работу — в России все надеются чем-то руководить». Александр Поткин, лидер ДПНИ, в частности, утверждал, что Тихонов готовил выступления чуть ли не для министра финансов Бориса Федорова и спикера Госдумы Бориса Грызлова. Горячев же работал в отделе по связям с общественностью на телеканале «Спас».

Инструкции для убийц

«Сегодня суд по БОРНу тяжело идет, как и суд по делу Тихонова-Хасис», — делится впечатлениями Лариса Ивановна и достает пошаговую инструкцию для «пленных в застенках ZOG». Под иностранной аббревиатурой скрывается Zionist Occupation Government, старая добрая страшилка всех патриотов. Найденный на квартире националистов документ иллюстрирован орлом, сжимающим когтями свастику. «Люди были шокированы, что Тихонов и Хасис вскрыли вены, так вот первым пунктом в инструкции указано, как выполняется такое вскрытие вен». В свое время аналогично поступили Илья Горячев и Максим Баклагин, который сейчас на скамье подсудимых по делу БОРН — оба заявили, что на них оказывали давление органы.

«Не смотри акабу, ну то есть милиционеру, в глаза — лучше в пол, — читает с выражением Бабурова. — Отрицай свою вину и не дай вовлечь себя в невинные расспросы. Если сдашь соратников, то увеличишь срок — преступление в группе лиц увеличивает наказание. В сегодняшнем деле по БОРНу видим то же самое, когда отрицают принадлежность к группе». Юрий Тихомиров и Михаил Волков в частности отрицают свое членство в группировке.

В окно сквозь тучи пробивается зимнее солнце. Минуту спустя, прокашлявшись и отпив компот, она продолжает: «Примеры показывают, что суд присяжных предпочтителен. Присяжные по делу таджикского детеныша признали подсудимых виновными лишь в хулиганстве, одного бойца и вовсе оправдали». Детеныш — это восьмилетняя Хуршеда Султонова, убитая 9 февраля 2004 года в Петербурге, только двух убийц приговорили к пожизненному лишению свободы.

«Хасис сейчас говорит: «Как жаль, что с ними связалась, как жаль погибших», — но это такое лицемерие, — строго произносит отец Анастасии. — Евгения ведь заводила! Тихонов решился отменить очередное нападение из-за ночной бессонницы и сказал: «Ты знаешь, какой я перед «мутками», что я не могу заснуть, а завтра мне опять рано вставать — у меня ответственный день. Я не засну, отменю все на завтра». А Хасис в ответ заявила: «Всем найду замену. Дайте мне сто моих патронов, и я уйду». Родители Анастасии Бабуровой уверены, что Тихонов дал признательные показания под влиянием отца — отставного офицера спецслужб, обрисовавшего «перспективы сгнить в тюрьме, а так Никита пошел на сделку со следствием, и ему пойдут навстречу — переведут в более теплое место, чем заполярная колония «Харп», заработал дополнительное одеяло».

29-летняя Хасис на сайте группы поддержки так объявила свои мотивы: «Я буду давать показания по этому делу в рамках моей осведомленности. Я стала свободной». Позднее она добавила: «Это не борьба против Ильи или Администрации Президента. Смешно, ей-богу. Моя борьба совсем другая. Борьба с самой собой в поисках ответов на вопросы, которые доставляют саднящую боль, которая словно лезвием бритвы разделяет жизнь на «до» и «после».

«Адвокаты Горячева убеждают, что раз он дал показания на Тихонова и Хасис, то теперь у них появился удобный случай отомстить и дать ответные показания, — рассказывает Лариса Ивановна. — Но ведь Сергея Голубева никто не тянул за язык и не требовал показания конкретно на Горячева!». 31-летнего Голубева больше знают под кличкой «Опер» — раньше он был известен как координатор промоутерской сети ультраправых музыкантов Blood & Honour («Кровь и честь»), свое название организация получила в честь аналогичного лозунга гитлерюгенда — Blut und Ehre. Во время процесса 2011 года «Опер» рассказал, как Илья за несколько дней до убийства предупредил, что «в ближайшие две недели что-то произойдёт, могут быть облавы», следовательно, стоит исчезнуть. Сам Горячев так и сделал, на момент гибели Станислава и Анастасии у него было алиби — праворадикал отдыхал в Сербии.

«В этом дворе Настенька любила играть, — провожая до остановки, рассказывает Лариса Иванова. — А здесь мы проводили свадьбу, а тут — Владимирский собор, похоронен Нахимов, дочку здесь же отпевали. Хорошо, что ее помнят — эти акции в память о Насте и Стасе поддерживают нас. Из прослушки известно, что свои дела неонацисты делали вместе, и справедливый приговор был бы лучшей памятью об убитых антифашистах».

Дмитрий Окрест, Рабкор

#Анастасия Бабурова, #Станислав Маркелов

Анастасия Бабурова

Сборник «Как убивали Стаса и Настю»
[сб.статей]. Издательская инициатива «Common place», 2014 — 48 с.
Скачано: 78, размер: 458.2 KB
Ликвидация БОРНа
[сб.статей]. Издательская инициатива «Common place», 2015 — 48 с.
Скачано: 88, размер: 558.6 KB

«Неонацизм возрождается на нищете людей» / интервью с родителями Анастасии Бабуровой на Би-би-си, 19.01.2017