«ЦСКА и Дмитрий Донской во всю спину»

В Басманном суде допросили потерпевшего по делу о драке антифашистов и националистов в клубе «Воздух». На очередное заседание по делу неожиданно пришел «потерпевший».

Напомню, 17 декабря 2011 года во время концерта антифашистских групп, произошел конфликт между охранниками клуба — националистами, которые провоцировали посетителей и, собственно, посетителями. Драка случилась на выходе из клуба, когда концерт был прерван и зрители покидали помещение.

Потерпевшие — охранники клуба Брежнев, Соловьев и Марадудин — заявили о том, что их избили и разрядили в них обоймы из «травматов» антифашисты Алексей Сутуга, Алексей Олесинов, Ален Воликов, а также другие неустановленные следствием лица. Антифашисты вину свою не признают, утверждают, что охранники клуба сами начали драку, а потерпевший Брежнев применил оружие, которого у него быть не должно.

Одновременно с этим эпизодом в суде рассматривается второй — об избиении малолетнего националиста Захаренкова 4 декабря 2011 года. Изначально Сутуге и Олесинову также были предъявлены обвинения по этому эпизоду, но у обоих оказалось алиби, и обвиняемых осталось двое — Ален Воликов и Бабкен Гукасян. Последний частично признал свою вину.

На прошлом заседании была допрошена потерпевшая — владелица клуба «Воздух» Мария Спиринг. Она заявила гражданский иск в размере 80 тысяч рублей — за разбитые окна клуба — деньги придется выплатить подсудимым в случае обвинительного вердикта.

В этот раз за кафедрой стоял один из главных потерпевших — двадцатидвухлетний сотрудник полиции Павел Брежнев.

Молодой человек рассказал, что в тот вечер исполнял обязанности охраны, следил за соблюдением порядка, вежливо разговаривал с хамоватыми посетителями концерта, а потом и вовсе был ими избит. Причем дважды — один раз на втором этаже клуба, где произошла стычка посетителей, потом он ушел в туалет умыться, вышел — и «получил снова, практически не имея возможности защищаться».

Брежнев признал, что у него был травматический пистолет. Но что он им не пользовался, потому, что загодя зарядил его заведомо неподходящими патронами (! — прим.ред.) и опасался повреждения оружия (! — прим.ред).

— Я закрыл кабуру рукой и потерял сознание, когда очнулся, оружия уже не было.
— А чем вы можете объяснить такие расхождения с предыдущими показаниями, как, например, то, что вы, лежа на полу, разрядили пистолет шестью выстрелами в стену?
— Ну, я не помню. Верить лучше старым показаниям.

В целом, Брежнев обнаружил неплохие познания в области травматического оружия: в суде он указал, что обвиняемый Олесинов на входе в клуб передал обвиняемому Сутуге два пистолета, ПМ и Хорхе, которые тот и унес куда-то на улицу (вход с оружием в клуб запрещен). В показаниях, данных на следствии, фигурировал сначала один пистолет, который сразу был у Сутуги, в более поздних — целых четыре единицы, среди которых были ПМ, Хорхе, пистолет Ярыгина и «Стример». Однако, хорошо зная различия этих пистолетов, Брежнев почему-то совершенно не запомнил, кто и кому их передавал, и даже, кто стрелял — в одном протоколе над ним навис с оружием Сутуга, в другом — Олесинов.

Не мог вспомнить потерпевший и точное место, где происходила драка. По одним показаниям — его вытащили через окно возле эвакуационного выхода, по более поздним — стычка происходила у главного входа в клуб, по последним — драка происходила везде, «особенно в центре помещения».

Более того, на допросе выяснилось, что у Брежнева не было никакого официального оформления и договора. По сути, в клубе в тот вечер была группа невнятных молодых людей, возможно, футбольных фанатов, настроенных, по словам свидетелей, заведомо агрессивно.

— У вас есть татуировки?
— Это мое личное дело, но да, есть.
— И что на ней изображено?
— Их несколько: эмблема футбольного клуба ЦСКА на руке и Дмитрий Донской с иконой на спине.

Также в ходе опроса свидетель рассказал о своей нынешней работе.

— Вы состоите в каких-нибудь формальных или неформальных организациях, например националистического или антифашистского толка?
— Я не хочу отвечать. Я состою в рядах полиции.
— А состояли раньше, в 2011 году?
— Я не хочу отвечать. Я уже тогда проходил комиссию в полицию.

Впрочем, потерпевший заявил, что особых претензий к обвиняемым не имеет и ему все равно, какое решение примет суд. «Ни на оправдании, ни на обвинении особо не настаиваю», — сообщил Брежнев.

После допроса потерпевший остался в зале суда, присел за стол гособвинителя рядом с помощником прокурора Шумовской и о чем-то доверительно с ней шептался.

Второй опрошенный в понедельник свидетель, один из организаторов концерта Алексей Митин рассказал, что непосредственно перед официальными допросами у него было также и неформальное общение с оперативниками Центра по противодействию экстремизму. И это общение носило угрожающий характер. Помимо этого Митин указал, что видел оружие, как минимум, еще у одного охранника клуба. А должностная инструкция, как сообщила на прошлом заседании владелица клуба «Воздух» Мария Спиринг, не предусматривает у охраны оружия.

«Вообще-то с татуировками во всю спину довольно трудно устроиться в полицию, — сказал после заседания адвокат Алексея Сутуги Владимир Самохин. — Велик шанс, что ему помогли, у оперативников свои интересы посадить еще несколько антифашистов. Да и сами потерпевшие появились в деле далеко не одновременно. Одного из них не видели даже следователи».

Следующее заседание состоится 7 октября.

Алексей Померанцев, материал на сайте «Новой Газеты»