Несколько лет прошло с тех пор, как был убит наш друг Ваня Костолом. Эта трагедия сильно повлияла на многих из нас. И то, что его нет рядом, по-прежнему кажется какой-то ошибкой. Мы надеемся, что память о нем будут хранить не только те, кто знал его лично, но и новые поколения ребят. Поэтому мы стараемся рассказывать о нем, собирая из записей и воспоминаний образ нашего друга.

Это интервью может показаться специфическим, потому что его брал у семьи Ивана Хуторского друг Вани, один из немецких антифашистов. Ребятам в Германии была интересна история его семьи и нашей страны. Этот текст стал результатом достаточно личного и эмоционального разговора с мамой Ивана — Людмилой Борисовной, и его бабушкой — Ниной Иосифовной.

— Расскажите немного о своей семье.

Мама: Я родилась в Санкт-Петербурге в 1951 году, а потом папа окончил военную академию и мы переехали в Москву. Вместе с братом, на четверых нам дали комнату, где мы жили 6 лет, после чего получили двухкомнатную квартиру, где жили до 1980 года. Я закончила Энергетический институт, а после занималась спецтехникой. Муж учился там же, мы там познакомились, когда я была на втором курсе. В 1983 году родился Ваня.

Бабушка: Я родилась в Борисоглебске и жила там до 19 лет. Как только началась война, всех нас собрали и отправили рыть окопы под Смоленск, но я не доехали до него, так как у меня не было паспорта, их выдавали с 16 лет, а мне было 15. Во время войны немцы планировали захватить город, там было авиационное училище. В ту ночь все военнослужащие, расквартированные у жителей города, выехали и сдержали их, не сдали город.

Первого сентября мы все, как обычно, пошли в школу. В большинстве школ были госпитали, в которых мы работали. Осталось только несколько школ, где проходили занятия, там мы учились днем. А после уроков я собирала небольшую группу ребят, и мы выступали перед ранеными.

Еще мы работали агитаторами, дежурили на радиостанции, выучив азбуку Морзе. Также работали на почте, рыли окопы вокруг города, чистили снег на железной дороге и на аэродроме, чтобы самолеты могли взлетать. Летом работали в колхозах, ехали туда сразу после учебного года, едва сдав экзамены. Вставали в 5-6 утра и до заката работали.

Конечно, всё это было очень тяжело, но и отдыхать мы тоже умели. В школе летчиков был прекрасный оркестр, каждые выходные были танцы, ходили в Дом культуры. Из Воронежа был эвакуирован театр оперетты, а из Москвы МХАТ, мы посмотрели все их спектакли.

И дед Вани, и его прадед воевали. Его отец, мой муж, воевал всего неделю, так как был молод. А Ванин дед воевал и с японцами, и дошел до Берлина. В 1945 году я закончила пединститут и стала работать учителем.

М: У Ваниного деда много орденов с войны, он рассказывал ему о том, что там происходило. Это повлияло на Ваню, его антифашистские убеждения появились ещё тогда.

Иван Хуторской на антирасистском турнире «Не сдавайся!» 10 октября 2009, Москва. Фото: Антифа FM
Иван на антирасистском турнире «Не сдавайся!» 10 октября 2009, Москва Фото: Антифа FM

— Чем для вас стал распад Советского Союза?

М: Когда Советский Союз распался, это было огорчением, так как он дал нам многое — бесплатное образование, медицину. После распада жить стало тяжелее.

— Интересуетесь ли вы политикой?

М: За политикой мы не слишком следим, но видим, что творится бардак. На выборы не ходили. Путин очень много врёт, и доверия ему нет.

Б: Но конечно надеемся, что все наладится, нельзя жить, не надеясь. Мы и не из таких ситуаций выбирались, все будет хорошо. Даже в 1941 году, когда немцы уже были под Москвой, у каждого из нас была вера в победу.

— Расскажите, каким Ваня был в семье?

Б: Ваня был удивительным человеком, очень добрым. Он всегда меня слушал, даже когда был уже взрослым. О чем бы я ни попросила, все выполнял, был по-настоящему отзывчивым.

М: Приходя домой, всегда спрашивал, что нужно сделать, чем помочь. В 4 года мы научили его шить, у него хорошо получалось, потом пришивал нашивки. Лет в пять научился стирать. В общем, всегда старался делать всё сам. В детстве интересовался книгами, много читал, позже техникой.

Б: У нас всегда были хорошие отношения, без ссор. Ваня никогда не повышал голос. В нашей семье в принципе не было принято грубить друг другу.

М: Даже профессию юриста он выбирал, рассчитывая помогать людям. Однако работу по душе не мог найти долго, пока не стал работать в организации «Дети улиц», помогающей детям.

— Я знаю, как для Вани была важна skinhead-культура, он что-то рассказывал об этом?

М: Лет в 13 он увлекся панк-роком, стал ходить на концерты. Рассказывал нам об уличных субкультурах, о музыке. Позже стал скинхедом. Культура действительно была важна для него, приносила ему радость. В 2008 году он ездил в Германию на фестиваль, после он рассказывал нам, что ему очень понравилось как там все организовано. Приехал оттуда очень довольным, был в Ростоке, Гамбурге, Берлине, Потсдаме.

— Вы остались без мужчины в семье, какого ваше материальное положение?

М: После гибели Вани сначала было сложно, сейчас уже получше. На жизнь хватает, мы не жалуемся.

— Знали ли вы о том, что он участвовал в акциях против наци?

М: Об активизме он много не рассказывал, касаясь лишь общих социальных проблем. А когда мы спрашивали, куда он идет, отвечал, что по делам. Когда следователь спросил у его сестры, знали ли мы, чем он занимался, она ответила, что нет. А он и говорит: «Весь мир знает, что Ваня — лидер антифашистов, а вы не знали».

Акция памяти антифашиста Ивана Хуторского 22 ноября 2009 в Москве
Акция памяти Ивана в Москве 22 ноября 2009 Фото: Юрий Тимофеев / Flickr

Про нацистов он говорил мало, но рассказывал, что после концертов нападают на детей, на панков. Я поняла, что всё серьезно, когда в 2005 году на него было совершено первое нападение (в 2005 году в Рунете было опубликовано видео под названием «ОБ-46», вошедшее позднее в программу «Обыкновенный антифашизм» на канале НТВ. На ролике запечатлена драка основного состава антифашистов с наци и избиение Хуторского, которому бритвой разрезали голову — прим.ред.).

Б: Мне он никогда ничего не рассказывал, оберегал меня. Я знала только о последнем ножевом ранении, а до этого он всем запрещал говорить.

М: Я знала лишь об одном его задержании, мы узнали, так как он долго не отвечал на звонки, а потом нам сказали, что он в отделении на сутки. Сказали, чтобы отец за ним приехал.

— Вы не пытались его убедить не заниматься этим?

М: Я всегда понимала, что это его жизнь и его выбор, никогда не просила напрямую, чтобы он изменил свои взгляды. Это было для него по-настоящему важно.

— Довольны ли вы тем, как расследуется дело?

М: Сейчас ощущение такое, что никаких следственных мероприятий не происходит, нам до сих пор ничего не сообщают и не отдают вещи. При этом, конечно, для нас важно, чтобы дело довели до конца.

— Как вы отнеслись к тому, что убийство Вани получило такой резонанс во всем мире?

М: Мы были очень удивлены такому вниманию со стороны общества и СМИ. Было много журналистов, в начале только НТВ не пустили, но позже стали отказываться от общения со всеми СМИ. В итоге мне не понравилась именно программа НТВ, но в основном все преподносилось нормально.

Вся наша семья была поражена реакцией на его смерть. Мы чувствовали поддержку людей со всего мира, это помогло нам быть сильнее. К нам всё время приходили и до сих пор приходят ребята, ездят на кладбище, сделали памятник. На могиле всё время цветы, это очень приятно. До сих пор мы поддерживаем отношения с его друзьями, для нас это важно.

Иван Хуторской на «Кронфест-2009». Фото: Антифа FM
Иван на «Кронфест-2009» Фото: Антифа FM

— Что вы думаете о друзьях Вани по антифашистскому движению? Нужно ли все это вообще?

М: Мы очень благодарны тем, кто не забывает его, продолжая его борьбу. То, что он делал, важно и нужно, и конечно, это должно продолжаться сейчас.

Обязательно нужно продолжать. Я думаю, что все это было не зря, нужно защищать людей от нацистов. Несмотря на то, что это риск жизнью и свободой, это стоит того. Мы уверены, что всегда должны быть люди, способные отвечать на террор и социальные проблемы, и в нашей стране и во всем мире.

Я знаю, что для многих он был идеалом, как и для нас, его семьи. Таких, как он, очень мало. Ваня был и остается примером мужества и стойкости. Я хочу сказать всем ребятам, что если есть люди, на которых стоит равняться, то Ваня — один из них.