Несколько лет прошло с тех пор, как был убит наш друг Ваня Костолом. Эта трагедия сильно повлияла на многих из нас. И то, что его нет рядом, по-прежнему кажется какой-то ошибкой. Мы надеемся, что память о нем будут хранить не только те, кто знал его лично, но и новые поколения ребят. Поэтому мы стараемся рассказывать о нем, собирая из записей и воспоминаний образ нашего друга.

Это интервью может показаться специфическим, потому что его брал у семьи Ивана Хуторского друг Вани, один из немецких антифашистов. Ребятам в Германии была интересна история его семьи и нашей страны. Этот текст стал результатом достаточно личного и эмоционального разговора с мамой Ивана — Людмилой Борисовной, и его бабушкой — Ниной Иосифовной.

— Расскажите немного о своей семье.

Мама: Я родилась в Санкт-Петербурге в 1951 году, а потом папа окончил военную академию и мы переехали в Москву. Вместе с братом, на четверых нам дали комнату, где мы жили 6 лет, после чего получили двухкомнатную квартиру, где жили до 1980 года. Я закончила Энергетический институт, а после занималась спецтехникой. Муж учился там же, мы там познакомились, когда я была на втором курсе. В 1983 году родился Ваня.

Бабушка: Я родилась в Борисоглебске и жила там до 19 лет. Как только началась война, всех нас собрали и отправили рыть окопы под Смоленск, но я не доехали до него, так как у меня не было паспорта, их выдавали с 16 лет, а мне было 15. Во время войны немцы планировали захватить город, там было авиационное училище. В ту ночь все военнослужащие, расквартированные у жителей города, выехали и сдержали их, не сдали город.

Первого сентября мы все, как обычно, пошли в школу. В большинстве школ были госпитали, в которых мы работали. Осталось только несколько школ, где проходили занятия, там мы учились днем. А после уроков я собирала небольшую группу ребят, и мы выступали перед ранеными.

Еще мы работали агитаторами, дежурили на радиостанции, выучив азбуку Морзе. Также работали на почте, рыли окопы вокруг города, чистили снег на железной дороге и на аэродроме, чтобы самолеты могли взлетать. Летом работали в колхозах, ехали туда сразу после учебного года, едва сдав экзамены. Вставали в 5-6 утра и до заката работали.

Конечно, всё это было очень тяжело, но и отдыхать мы тоже умели. В школе летчиков был прекрасный оркестр, каждые выходные были танцы, ходили в Дом культуры. Из Воронежа был эвакуирован театр оперетты, а из Москвы МХАТ, мы посмотрели все их спектакли.

И дед Вани, и его прадед воевали. Его отец, мой муж, воевал всего неделю, так как был молод. А Ванин дед воевал и с японцами, и дошел до Берлина. В 1945 году я закончила пединститут и стала работать учителем.

М: У Ваниного деда много орденов с войны, он рассказывал ему о том, что там происходило. Это повлияло на Ваню, его антифашистские убеждения появились ещё тогда.

Иван Хуторской на антирасистском турнире «Не сдавайся!». 10 октября 2009, Москва.
Иван Хуторской на антирасистском турнире «Не сдавайся!». 10 октября 2009, Москва.

— Чем для вас стал распад Советского Союза?

М: Когда Советский Союз распался, это было огорчением, так как он дал нам многое — бесплатное образование, медицину. После распада жить стало тяжелее.

— Интересуетесь ли вы политикой?

М: За политикой мы не слишком следим, но видим, что творится бардак. На выборы не ходили. Путин очень много врёт, и доверия ему нет.

Б: Но конечно надеемся, что все наладится, нельзя жить, не надеясь. Мы и не из таких ситуаций выбирались, все будет хорошо. Даже в 1941 году, когда немцы уже были под Москвой, у каждого из нас была вера в победу.

— Расскажите, каким Ваня был в семье?

Б: Ваня был удивительным человеком, очень добрым. Он всегда меня слушал, даже когда был уже взрослым. О чем бы я ни попросила, все выполнял, был по-настоящему отзывчивым.

М: Приходя домой, всегда спрашивал, что нужно сделать, чем помочь. В 4 года мы научили его шить, у него хорошо получалось, потом пришивал нашивки. Лет в пять научился стирать. В общем, всегда старался делать всё сам. В детстве интересовался книгами, много читал, позже техникой.

Б: У нас всегда были хорошие отношения, без ссор. Ваня никогда не повышал голос. В нашей семье в принципе не было принято грубить друг другу.

М: Даже профессию юриста он выбирал, рассчитывая помогать людям. Однако работу по душе не мог найти долго, пока не стал работать в организации «Дети улиц», помогающей детям.

— Я знаю, как для Вани была важна skinhead-культура, он что-то рассказывал об этом?

М: Лет в 13 он увлекся панк-роком, стал ходить на концерты. Рассказывал нам об уличных субкультурах, о музыке. Позже стал скинхедом. Культура действительно была важна для него, приносила ему радость. В 2008 году он ездил в Германию на фестиваль, после он рассказывал нам, что ему очень понравилось как там все организовано. Приехал оттуда очень довольным, был в Ростоке, Гамбурге, Берлине, Потсдаме.

— Вы остались без мужчины в семье, какого ваше материальное положение?

М: После гибели Вани сначала было сложно, сейчас уже получше. На жизнь хватает, мы не жалуемся.

— Знали ли вы о том, что он участвовал в акциях против наци?

М: Об активизме он много не рассказывал, касаясь лишь общих социальных проблем. А когда мы спрашивали, куда он идет, отвечал, что по делам. Когда следователь спросил у его сестры, знали ли мы, чем он занимался, она ответила, что нет. А он и говорит: «Весь мир знает, что Ваня — лидер антифашистов, а вы не знали».

Акция памяти антифашиста Ивана Хуторского 22 ноября 2009 в Москве
Акция памяти антифашиста Ивана Хуторского 22 ноября 2009 в Москве Фото: Юрий Тимофеев / Flickr

Про нацистов он говорил мало, но рассказывал, что после концертов нападают на детей, на панков. Я поняла, что всё серьезно, когда в 2005 году на него было совершено первое нападение (в 2005 году в Рунете было опубликовано видео под названием «ОБ-46», вошедшее позднее в программу «Обыкновенный антифашизм» на канале НТВ. На ролике запечатлена драка основного состава антифашистов с наци и избиение Хуторского, которому бритвой разрезали голову — прим.ред.).

Б: Мне он никогда ничего не рассказывал, оберегал меня. Я знала только о последнем ножевом ранении, а до этого он всем запрещал говорить.

М: Я знала лишь об одном его задержании, мы узнали, так как он долго не отвечал на звонки, а потом нам сказали, что он в отделении на сутки. Сказали, чтобы отец за ним приехал.

— Вы не пытались его убедить не заниматься этим?

М: Я всегда понимала, что это его жизнь и его выбор, никогда не просила напрямую, чтобы он изменил свои взгляды. Это было для него по-настоящему важно.

— Довольны ли вы тем, как расследуется дело?

М: Сейчас ощущение такое, что никаких следственных мероприятий не происходит, нам до сих пор ничего не сообщают и не отдают вещи. При этом, конечно, для нас важно, чтобы дело довели до конца.

— Как вы отнеслись к тому, что убийство Вани получило такой резонанс во всем мире?

М: Мы были очень удивлены такому вниманию со стороны общества и СМИ. Было много журналистов, в начале только НТВ не пустили, но позже стали отказываться от общения со всеми СМИ. В итоге мне не понравилась именно программа НТВ, но в основном все преподносилось нормально.

Вся наша семья была поражена реакцией на его смерть. Мы чувствовали поддержку людей со всего мира, это помогло нам быть сильнее. К нам всё время приходили и до сих пор приходят ребята, ездят на кладбище, сделали памятник. На могиле всё время цветы, это очень приятно. До сих пор мы поддерживаем отношения с его друзьями, для нас это важно.

Иван Хуторской. Фото: Антифа FM
Иван Хуторской Фото: Антифа FM

— Что вы думаете о друзьях Вани по антифашистскому движению? Нужно ли все это вообще?

М: Мы очень благодарны тем, кто не забывает его, продолжая его борьбу. То, что он делал, важно и нужно, и конечно, это должно продолжаться сейчас.

Обязательно нужно продолжать. Я думаю, что все это было не зря, нужно защищать людей от нацистов. Несмотря на то, что это риск жизнью и свободой, это стоит того. Мы уверены, что всегда должны быть люди, способные отвечать на террор и социальные проблемы, и в нашей стране и во всем мире.

Я знаю, что для многих он был идеалом, как и для нас, его семьи. Таких, как он, очень мало. Ваня был и остается примером мужества и стойкости. Я хочу сказать всем ребятам, что если есть люди, на которых стоит равняться, то Ваня — один из них.