Андрей Кравченко: «В Читу меня привезли в наручниках. Как декабриста!»

Предлагаем вашему вниманию интервью с Андреем Кравченко, социальным активистом и музыкантом, выступающим под псевдонимом «Куба».

Андрей был задержан 28 апреля этого года в Москве по месту учебы, в тот момент, когда он шел в университет сдавать государственный экзамен. Андрея в наручниках доставили в ОВД «Богородское», где ему сообщили, что он будет отправлен самолетом в Читу в сопровождении оперативников. 30 апреля Андрея в наручниках доставили в Читу к следователю Железнодорожного ОВД города, после чего его отпустили под подписку о невыезде. Задержание Андрея связано с уголовным делом против молодых людей, которых местный Центр «Э» считает участниками несуществующей, но для оперативников реальной организации «Антифа».

Андрей «Куба» Кравченко, близкий к анархистам активист из Читы, успел прославиться. И как перспективный исполнитель хип-хопа, и как обвиняемый по пока не частым для России уголовным делам — об избиениях ультраправых. В конце апреля читинские оперативники (хотя дело-то всего лишь о драке, и вообще не понятно, была ли эта драка на самом деле) не поленились приехать за «Кубой» в Москву, задержать его и доставить в Читу. Андрей находился под подпиской о невыезде, сейчас суд в самом разгаре.

— Расскажи немного о себе

— Я обычный парень с рабочих окраин. Стараюсь жить по совести, активно занимаюсь хип-хопом сейчас, на футбол иногда хожу, раньше светился на всяких крутых социальных инициативах — эколагерях и тому подобных штуках. С недавних пор меня назначили экстремистом — заковали в наручники и на самолёте сослали в Сибирь в сопровождении двух полицейских — с таких раскладов очень остро стоит вопрос и для меня — кто же я такой? Если мне оказывают такие почести...

— В связи с чем тебя зачислили в экстремисты?

— Правоохранительные органы сами искусственно создают экстремистов — был человек, ходил на футбол, музыку исполнял, боролся за права людей, студенческий профсоюз организовывал, а потом в один прекрасный момент — хлоп! И ты Экстремист! Вот когда попадаешь сам (или кто-то из близких) в такую ситуацию — вот тогда-то и понимаешь, как всё работает на самом деле. Они не дают тебе легальных способов заявить о себе. Что потом остаётся, сами понимаете — вот поэтому всё вокруг и кипит. Им не нужны люди, шатающиеся по лесам и протестующие против ввоза отходов на их родную землю... Но появляются потом другие люди, шатающиеся по лесам, но уже совсем с другими намерениями...

Баннер «Произволу центра Э в Чите — НЕТ!». Москва, 14 ноября 2010
Баннер «Произволу центра Э в Чите — НЕТ!». Москва, 14 ноября 2010

— А кто потерпевший по твоему делу?

— Потерпевшими по моему делу являются очень хорошие ребята. Другое определение сложно подобрать, так как если я скажу о них то, что думаю, то они на меня ещё одно заявление напишут, для них это нормально. Один из потерпевших — Семён Мурзин — на данный момент он проходит по своему уголовному делу, в котором у него куча статей, одна из которых — разжигание межнациональной розни. У второго брат за убийство на этой же почве сидит: а теперь этих ребят защищает закон.

— Как велось расследование?

— Дело расследовалось очень круто: недавно в разгар суда нашлась «утерянная» бумага о прекращении уголовного дела, следователю был вынесен строгий выговор, но суд всё равно продолжается... Интересные моменты были и с обысками — обыскивали почти всех моих знакомых, забирали хозяйственные вещи — приписывали к делу. Одного парня просто ввели в отделение через чёрный вход — продержали дольше обычного — ну и получили «нужные» показания, естественно... Арестовывали меня тоже очень весело — составили протокол по выдуманному нарушению общественного порядка: то есть оперативники из родной Читы случайно задержали меня на улице возле моего университета в Москве, когда я якобы нарушал общественный порядок. Потом меня самолётом отправили в наручниках в Сибирь. Как декабриста! А если учесть дату, когда происходили события, описанные в уголовном деле, то я получаюсь теперь «сентябрист».

— На каком основании твоё дело прекращали?

— Есть бумага с показаниями потерпевших, что их избили полицейские, да и потерпевшие не выходили на контакт со следствием. Кроме того, непонятно, какие у них претензии вообще были, и были ли повреждения вообще. Эту бумагу благополучно потеряли при следствии, и только недавно нашли.

— Что ты конкретно, по версии следователей, сделал потерпевшим?

— По версии следствия, после футбольного матча произошла потасовка, в которой повреждения получили участники местного нацистского движения, причём вооружённые ножами. Нам тут же вменили политику — мол, бить таких вот парней можно только по идеологическим убеждениям, изъяли баннер с название клуба. Дошло до абсурда — стали чуть ли не мерить линейкой бакенбарды — так как ношение бакенбардов, по версии следствия, тоже проявление радикализма.

— Как проходит суд?

— Суд проходит медленно, но верно. Потерпевший Мурзин, к примеру, явился туда с ножом, по ходу исполняя вскидывание руки к небу — а судят меня...

— Чем ты занимался в Москве?

— В Москве большую часть времени отдавал музыке — сейчас уже готов альбом нашей группы «ОПГ 213» (в честь моей статьи и статьи многих ребят, кто также стал жертвой произвола полиции) — на нём будет раскрыта и эта тема... Да много еще чем: учился в ВУЗе — как раз на госэкзаменах меня и арестовали, сдать не удалось...

— А в Чите?

— В основном делали хардкор\хип-хоп концерты, на которых собирали средства для помощи детским домам и бездомным. Памятный эколагерь я посетил в 2007 под Ангарском, против переработки ядерных отходов на местном комбинате. (Ночью 21 июля 2007 года на экологический лагерь под Ангарском на берегу Еловского залива напали неонацисты, вооружённые битами, железными прутьями, ножами и пневматическим пистолетом. В результате несколько человек получили тяжёлые черепно-мозговые травмы и сильные ушибы позвоночника, 26-летнего эколога, жителя Находки и фаната местной футбольной команды Илью Бородаенко врачам спасти не удалось. — S.N.). Очень любил гонять на разные социальные форумы тоже.

Фото с акции памяти Ильи Бородаенко 22 июля 2010 в Москве. Фото: Игорь Подгорный / igorpodgorny.livejournal.com
Фото с акции памяти Ильи Бородаенко 22 июля 2010 в Москве

— Какую музыку исполняешь?

— Это рэп о том, что вы не видите или не хотите видеть. Рэп, не касающийся мирка обывателя, в нём много о беспорядках, о параллельном мире сумасшедших и непохожих на вас людей другого общества, о котором, я думаю, рано или поздно придётся узнать каждому в этой стране.

— Как вообще в Чите жизнь?

— Идёт своим чередом, шесть тысяч километров от столицы — по большей части люди живут своей жизнью. Вот, к примеру, 11 декабря: в Москве фанаты бунтуют на Манежке, паника, все ждут революции, а из провинции приходит сообщение: «А Мишка-то Аньке шубу купил!». Люди там агрессивны. Но агрессивны к себе же самим. То есть у них есть недовольство своим положением. Но злятся они на таких же как они. Вот если кому-то живётся чуть хуже, значит, тебе чуть лучше. Ждут лучших дней.

— А правда, что ты имеешь отношение к движению антифашистов, то есть к «антифа»?

— Нет, таких слов вообще старюсь избегать — не люблю фанатиков. Вообще голова пухнет от всех этих заморочек сейчас — все хотят быть частью большого и опасного. Стараюсь держаться от всего подальше именно сейчас. Да и интересно наблюдать за правыми, у них состав очень даже интернациональный.

— Что изменилось в Чите, когда из УБОПа сделали центр «Э»?

— Да что изменилось? Стали приходить оперативники домой — звать на беседу, читать твой контакт, как-то написал номер телефона в личном сообщении, так на следующий день уже позвонили эшники. Стали придумывать экстремистов, которых, по сути, нет: снимать видео на рок-концертах, ходить на футбол. Зато с настоящей преступностью всё нормально: как было, так и осталось. Не мудрено, все силы же уходят на экстремистов.

Александр Литой, интервью размещено на Sensus Novus