«Еду в Магадан» — маленькая книжка, серая бумага, плохая печать. Самиздат в его самом грустном, убогом виде…. Держишь в руках и думаешь: неужели там (в Беларуси) все так плохо? Неужели нельзя получше издать, сверстать, напечатать? Читаешь и понимаешь: там так плохо, что, даже постоянно следя за судьбами политических заключенных, даже жадно ловя все обрывки информации, не можешь до конца представить себе и поверить, — там, совсем рядом, сейчас — действительно плохо.

Эта книга стоит в ряду сотен книг о лагерях, тюрьмах, застенках ХХ века — Примо Леви об Освенциме, Евгении Гинзбург о ГУЛАГе, Анатолия Марченко о советских постсталинских зонах. Книги, не просто рассказывающие миру об ужасах, пытках, системе уничтожения личности, но и о том, как люди остаются людьми, хотя уже и сами порой не верят в свою человечность. Только это уже XXI век. Это — наше время, наша ответственность и наша беда.

Игорь Олиневич: «Еду в Магадан». Обложка книги

Игорь Олиневич: «Еду в Магадан». Обложка книги

Игорь Олиневич, как и десятки других, — политический заключенный современной Беларуси, один из сотен прошедших ад следственной тюрьмы КГБ в Минске («Американки»), один из десятков тысяч других заключенных тюрем и лагерей этой страны, нашего «союзного государства». На его долю выпали пытки, кошмарные допросы, избиения «масками» в коридорах и камерах «Американки».

Олиневич не только выстоял, но и сумел рассказать об этом, поделиться своим опытом — практическим и эмоциональным: «На душе навсегда останется отпечаток этого дома, красного дома. Никогда не забыть мне то измерение, когда внешний мир распадается, когда умирает даже надежда, когда не существует ни времени, ни пространства. И в этой константе жизнь сворачивается в клубок чистого страха и чистой воли. Последний раз оглядываю эти массивные и суровые стены, коридоры, лестницы, поручни, вышку, мотки проволоки, железные двери. Сотни деталей, и все образуют единый монолит, наделенный одной целью — растоптать личность. Но именно в этом аду, благодаря этому кошмару, я смог заглянуть в себя и понять…».

Олиневич и сам понимает, что его место в ряду миллионов людей, чьи судьбы и жизни ломали во все века системы государственного насилия и произвола: «Сколько людей прошло через тюрьмы и лагеря, гонения и пытки. Много раз я читал о них и знаю, что этим людям приходилось по-настоящему тяжело. Сколько их сгинуло в крайней нужде и безвестности. И все равно шли, все равно не смирились. Эта борьба — противостояние свободы и рабства — красной линией проходит через всю историю человечества. Менялись эпохи, цивилизации, названия, но суть оставалась той же: антагонизм устремлений простого человека и устремлений господ (рода, веры, денег, положения). Человек vs власть, во все времена. Я — лишь маленькая частица в этой стихии чувств. Мыслей, действий. Как капля в океане: без меня он меньше не станет, но сам полностью состоит из таких вот капелек, и каждый вносит свою лепту в общий ритм океанического биения. Пускай каратели делают со мной что угодно, я все равно победил…».

Иллюстрация из книги Игоря Олиневича: «Еду в Магадан»

Иллюстрация из книги Игоря Олиневича: «Еду в Магадан»

Эта книжка — не просто свидетельство, правдивый и жуткий рассказ о преступлениях белорусского режима. Это и не только интересное описание современной белорусской карательной системы, хотя благодаря сокамерникам — бывшим прокурорам — автору удалось многое понять о том, как фабрикуют дела, фальсифицируют доказательства, уничтожают конкурентов. В первую очередь, «дневник» писался для своих: для активистов, антифашистов, анархистов.

В ней много ненавязчивых советов, полезных наблюдений. Свои взгляды, принципы и теории Олиневич проверял собственным опытом: говоря об эксплуатации, он вспоминают свою работу на борту американского лайнера, об антифашизме — упоминает о том, как в конце 1990-х «на улицах шла невидимая война, постоянно происходили какие-то события, концерты, тусовки, собрания, стычки, политические акции».

Своим опытом делится автор и предостерегая от ошибок на допросах или в ходе «бесед» с тюремщиками: «Любое обходительство с их стороны — есть элемент паутины, призванной вызвать подсознательное доверие. Практиковалась подстройка через присоединение к системе ценностей (согласие с рядом ваших мыслей), а также отзеркаливание (копирование позы)». Заключенному необходимо быть готовым к моральному сопротивлению не только на «жестких допросах», но и в «неформальной обстановке».

Олиневича не раз вызывали на личные беседы с гэбешным психологом, «хозяином «Американки»: «В кабинете находился красивый сервиз, пряники, коньяк — все, как в фильмах. Никаких чаев с карателями! Я так сразу и заявил, и повторял каждый раз, когда начальник предлагал. Люди почему-то думают, что это — мелочи… Он мог исподтишка поинтересоваться мнением о сокамернике. Собственное мнение сделать твоим за счет отрицания еще более неприемлемой позиции и т.п. Все время мне приходилось быть в максимальном напряжении: следить за каждым словом, следить за ходом мысли (его и своей), следить за диалогом в целом. Это очень непросто. Всегда есть опасность высказать мнение или какую-то деталь, которую он для правдоподобности сможет вплести в разговор с другими заключенными, посеяв тем самым сомнение и раздор».

Но и обычные следователи на допросах свое дело знают туго — пугают (насилием, пытками, расправой сокамерников). Льстят, дают ложную надежду: «говорят, что понимают твое положение, сами верят в твою невиновность, но нужно дать показания, чтобы помочь, ведь «ты — нормальный парень». Могут применить и насилие, начиная с угроз и кончая имитацией…. На серьезное насилие и пытки, как и на осуществление расправ в камере, как правило, не идут. Хотя, в качестве исключения, все может быть. Историй хватает. Люди терпят, не сдаются, выходят победителями».

Издательство «Радикальная Теория и Практика»

Количество страниц: 164 стр, иллюстрации
Оптовая цена: 75 руб.
Вес: 150 г.

По вопросам приобретения книги обращайтесь на почту rtp (A) riseup.net (заказ от 5 шт.)