«Зато есть церковь». Родители Юлия Бояршинова поговорили с администрацией СИЗО-6 в Горелово

Фото: Олег Смыслов / РИА Новости

Родители проходящего по делу «Сети» антифашиста Юлия Бояршинова спросили у заместителя начальника СИЗО-6, почему их сын содержится в ужасных условиях переполненной камеры следственного изолятора. Разговор состоялся в суде, но пока не в рамках заседания.

Потерянный истец

Хотя представители и истца, и ответчика явились 14 августа в Ломоносовский районный суд Ленобласти, судья Александр Смирнов решил отложить рассмотрение жалобы фигуранта дела «Сети» («пензенского дела») Юлия Бояршинова на условия содержания в СИЗО-6 в Горелово. Повод формальный — Бояршинов, который с 20 июля этапируется в Пензу, не был извещён о дате слушаний. Более того, ни родственники, ни адвокат Бояршинова точно не знают, где он в данный момент находится.

До 10 августа было известно, что Бояршинов и два других фигуранта дела «Сети» ожидают в ярославском СИЗО-1 дальнейшей переправки в Пензу. Позже появилась информация, что их увезли из Ярославля, но новое месторасположение петербуржцев до сих пор неизвестно. Днём 14 августа адвокат Виталий Черкасов, защищающий другого фигуранта «пензенского дела» Виктора Филинкова написал в своем Facebook, что его подзащитный прибыл в нижегородский СИЗО-1.

Сколько продлится этот этап и когда завершатся следственные действия в Пензе можно только догадываться. Участники заседания по жалобе Бояршинова даже немного замешкались, определяясь с датой, на которую нужно перенести слушания. В итоге судья Смирнов предположил, что к 21 сентября петербуржец должен вернуться в Петербург, и назначил следующее заседание на это число. Повестку ему передаст адвокат Ольга Кривонос.

Если Виктор Филинков в своих письмах из ярославского СИЗО жаловался на условия содержания на этапе, то Юлий Бояршинов, по словам его родителей, напротив, рад и переездам, и ожиданиям в не самых комфортабельных условиях в городе на Волге — лишь бы не в гореловском изоляторе. Бояршинов рассказал в письме родным, что «благодаря» тому, что в СИЗО-6 он подхватил чесотку, во время этапа его везли в пустом купе. Арестанту, наконец, удалось отдохнуть от переполненной людьми камеры, в которой жил «как на вокзале».

Бояршинов попал в неё 12 февраля 2018 года после примерно трёх недель, проведенных в СИЗО «Кресты-2». В отношении него тогда было возбуждено только уголовное дело по части 1 статьи 222.1 УК РФ (незаконное хранение взрывчатых веществ) — полицейские нашли у молодого человека 400 граммов дымного пороха. 11 апреля Юлию предъявили обвинение в участии в «террористическом сообществе "Сеть"» (часть 2 статьи 205 УК РФ). К этому времени в том же СИЗО-6 уже почти месяц находился другой фигурант дела «Сети» Виктор Филинков. До того, с момента своего ареста в конце января 2018 года и до середины марта, он содержался в СИЗО-3. Вероятно их перевод в один и тот же переполненный арестантами изолятор был обусловлен следственными действиями. Возможно, таким образом на задержанных пытались оказать давление. Бояршинов рассказывал адвокату и родителям, что отбывает арест в переполненной камере, рядом с курящими людьми. Несмотря на то, что сам Бояршинов привлекается к уголовной ответственности впервые, многие из его сокамерников ранее уже были судимы, в том числе и по тяжким статьям.

— В это СИЗО часто приходят проверки. К проверяющим выпускают людей, забитых куполами, которые как по указке говорят, что они все привлекаются впервые, — рассказала ЗАКС.Ру адвокат Бояршинова Ольга Кривонос.

Журналисты и правозащитники часто называют СИЗО-6 «пыточным». Так «Новая газета» в своей мартовской статье напомнила читателям о гибели осужденного Ивана Лебедева в октябре 2011 года, об Артёме Копелеве, забитом до полусмерти в камере в июле 2017 года, и о других случаях, создавших нелицеприятный образ гореловского изолятора.

Споры с подполковником

Разрушать стереотипы на заседание Ломоносовского райсуда пришёл заместитель начальника СИЗО-6 Сергей Красильников. Он явился в качестве слушателя и уже в начале рассмотрения иска Бояршинова заявил, что решил посетить заседание, так как ему «не безразлична репутация учреждения».

Хотя заседание в итоге было перенесено, подполковник Красильников постарался отстоять честь учреждения. Уже после ухода судьи он взялся отвечать на вопросы родителей арестанта и объяснять, что в гореловском СИЗО всё в общем-то не так уж плохо.

— Когда он только туда прибыл, он спал на полу, окна были разбиты. Он болел ОРВИ два месяца и ему не давали лекарства. Он чуть не умер, — обратилась к Красильникову мать Бояршинова Татьяна Копылова.

Её мысль продолжила адвокат Кривонос, напомнившая, что нарушения численности арестантов в камерах СИЗО-6 подтверждено прокуратурой.

— Вы понимаете, в чем уникальность нашего изолятора? Раньше это была колония, она перепрофилировалась. Мы и сами рады будем, когда запустят новые корпуса «Крестов», — ответил представитель администрации изолятора.

— Но моему заявителю от этого не легче. Мы тут занимаемся тем, что доказываем уже установленный прокуратурой факт. А потом Юлий выйдет, и мы 100% получим компенсацию ЕСПЧ, только оплачивать её будут налогоплательщики, — парировала Кривонос.

В разговорах время от время всплывал всё тот же город Ярославль. Представитель гореловского СИЗО вспоминал про ярославские пытки и утверждал, что они в его учреждении недопустимы, а мама Бояршинова ставила волжский город в пример.

— Мы несём ответственность головой. У меня нет никакого желания садиться на скамью подсудимых за деятельность или бездеятельность, — заверил родителей Сергей Красильников.

— Людям дают баланду невкусную. Юлий сказал, что свежее отваренное мясо ему впервые дали в Ярославле, — возразила Татьяна Копылова.

— Мы за Ярославль не отвечаем.

— Так там дали, а в Горелово нет.

Через 15 минут дискуссия перешла в коридор зала суда. Помимо замначальника, в ней участвовал юрисконсульт СИЗО-6 Илья Павлов, выступавший представителем ответчика на заседании по жалобе Бояршинова.

— Уполномоченный по правам человека [в Ленинградской области Сергей] Гаврилович мне сообщил, что зимой были выбиты окна. Юлий спал на полу и у него обострились хронические заболевания, — рассказывала Татьяна Копылова.

— Выбитые окна. Но кто их выбивал? Сами же осужденные. Мы их ставим — они выбивают, — заметил Илья Павлов.

— У него хроническое заболевание дыхательных путей и хроническое заболевание кожи. Его даже от армии освободили из-за этого. Сейчас мы узнаем, что у него чесотка. Потому что там жарко, они потеют, не моются, — заявила мама арестанта.

— Врач неоднократно посещал эти корпуса, проводится тотальный осмотр камер. Никакой чесотки там нет, — заверил замначальника СИЗО.

Тезисы и антитезисы, заготовленные обеими сторонами спора, повторялись несколько раз. В основном, они касались переполненности камер, медобслуживания и бюрократии.

— Я по три часа сижу в очереди, чтобы передать передачку, — жаловалась мама.

— Потому что все продукты должны быть проверены. Но есть же ещё наш магазин. Почему вы не хотите сделать передачку через него? — объяснял замначальника.

— Так по его условиям нужно передать продукты на сумму 3000 рублей. У них там в камере два холодильника на 150 человек, где они все эти продукты будут хранить? У нас семья живет на 3000 рублей три недели.

— Этот магазин от нас не зависит, они выиграли тендер на обеспечение...

— Но один человек сможет съесть скоропортящиеся продукты на 3000 рублей? — не дослушала Татьяна Копылова.

— Начнем с того, что каждый обвиняемый поставлен на все нормы довольства. У нас трехразовое питание. Я в первый раз здесь, в суде сейчас услышал, что у нас нет сахара.

— Да, с сахаром большая проблема. Но самая главная проблема для нас — ощущение унижения. Я прихожу на свидания и на меня на каждом шагу смотрят, как на преступника, — рассказала Копылова.

— Кто смотрит, администрация? Мы такая же часть общества как и вы, единое целое, — напомнил представитель администрации.

Зато есть церковь

Сергей Красильников согласился ответить и на вопросы ЗАКС.Ру и даже начал это делать, но потом резко передумал и попросил обращаться в пресс-службу УФСИН.

— Вы имеете право на любой запрос. Через пресс-службу, пожалуйста. Я думаю, вы и сами знаете не хуже меня, — сообщил он.

На прощание замначальник изолятора назвал родителям Бояршинова одно из главных преимуществ гореловского СИЗО: там есть свой батюшка и церковь. Что в этом экстраординарного — не понял никто. В скандально известной ИК-1 города Ярославль, например, тоже есть храм.

Отец арестанта Николай Бояршинов подытожил встречу кратко:

— Столько разговоров. А перевели бы его в другую камеру и все вопросы бы отпали.

Родители добиваются перевода Юлия Бояршинова уже несколько месяцев, с момента его перевода в СИЗО-6. Их главная надежда теперь связана с судом, который состоится 21 сентября.

опубликовано 15.08.2018 на сайте «ЗакС.Ру»