«Это дело — пробитое дно российских реалий». Монолог жены фигуранта дела «Сети» Виктора Филинкова

Кадр из фильма «Груз 200» режиссёра Алексея Балабанова

В апреле жена Виктора Филинкова, арестованного по делу «анархистской террористической организации» «Сеть», покинула Киев и запросила политическое убежище в Финляндии. Её муж, Виктор Филинков, подвергался пыткам и систематическому давлению сотрудниками ФСБ, но при этом придавал огласке все действия силовиков в СМИ и общественные организации.

Жена Виктора, Александра, активно участвует в распространении информации по этому делу, в том числе благодаря её усилиям эта история вызвала такой обширный общественный резонанс. Вся эта шумиха вокруг пыток анархистов, в том числе в европейских СМИ, видимо, очень раздражает силовиков, и вскоре от них последовал информационный контрудар.

20 апреля НТВ выпустило в эфир свое «расследование» о деле «Сети», в котором анархистов называют «агентами СБУ», указывают на их связь с Госдепом США, а на фоне этого мракобесия крутят «эксклюзивные» кадры с тренировок какого-то спецназа, выдавая этих людей с грудами оружия за задержанных антифашистов. Проехались по всем: и по правозащитникам, и по ОНК, и по адвокатам задержанных. Матерей задержанных следователи заставляли общаться с НТВшниками, а в качестве консультантов привлекли сомнительных блогеров.

Больше всего в сюжете уделили внимание жене Филинкова: в нтвшной подделке её называют главным идеологом «Сети», а сама она, по их информации, проходила подготовку в украинских карательных батальонах. Вениамин Волин из «МБХ медиа» связался с Александрой и поговорил с ней о том, как складывается её жизнь после ареста мужа, вынужденной эмиграции и информационной травли.

Жизнь после ареста

Основная трудность заключалась в том, что я не имею возможности помогать Виктору в СИЗО напрямую — носить передачки, покупать необходимое и прочее. В этом мне помогают волонтёры. Не имею возможности увидеться или пообщаться голосом, а письма порой идут долго, да и само письмо ограничено размерами. В среднем получаю одно письмо в пару недель.

Сейчас, конечно, уже стоит проблема финансовая — отсутствие работы и зависимость от людей, хотелось бы начать как можно скорее работать, чтобы хоть немного снять с себя бремя «зависимости», для этого надо активно учить язык, это тоже не быстро.

Это дело — пробитое дно российских реалий. Я понимаю что в России существует практика полицейского насилия, когда людей до смерти забивают в отделениях, когда забывают человека в холодной камере, и он там умирает от обморожения, вывозят в лес, и вроде всё это существует, но не так прям показательно. В нашем случае они не стесняются выставлять поднаготную. Дмитрий Пчелинцев заявил о пытках, а после заявления его снова пытали, и всем абсолютно очевидно, что он не по доброй воле отказался от своего заявления. Активисты из Челябинска провели акцию солидарности, в итоге их самих пытали, а после отпустили, позволив им даже снять следы пыток. Или пытки московского анархиста Речкалова, которого пытали, потому что он якобы админ какого-то паблика, и вдохновил кого-то там на что-то там, и он тоже имел возможность заявить о пытках, и думаю, его палачи об этом прекрасно знали. Это устрашение населения, дескать «смотрите, мы можем это делать, и ничего нам за это не будет». Театр абсурда.

После того, как мы объединились со всеми родными фигурантов, мы имеем возможность поддерживать друг друга, советоваться, действовать слаженно, это крайне важно. Такая общность дает мне ощущение, что я борюсь не только за своего мужа, я борюсь за каждого, кто сейчас в застенках СИЗО, а это очень сильная мотивация.

Эмиграция и угрозы

Я решила покинуть Украину, потому что ни я, ни правозащитники с которыми я консультировалась, не считали её безопасной страной. Получить там убежище почти невозможно, количество отказов, как я помню, около 95%.

Несмотря на то, что после 2014 года СБУ открестилась от сотрудничества с ФСБ, на практике всё может складываться иначе. Были случаи похищения людей некими «неизвестными лицами» и транспортировка их или к территории российской границы, где их передавали сотрудникам ФСБ, или на нейтральные территории. Я не могла совсем легкомысленно относиться к угрозам ФСБ о том, что они меня найдут даже в Украине, поэтому решилась на переезд. Считаю, что этот выбор правильный, тут, в Финляндии, я чувствую себя в безопасности.

Выбор страны от меня сильно не зависел. У меня была финская виза, потому что мы с мужем ездили в Финляндию за покупками или просто погулять. Поэтому получить убежище в Финляндии было единственным вариантом.

Не скажу, что тут супер сложно, тут просто надо знать, как все работает, и действовать методично. У меня основная проблема с языком, я не так часто была в других странах, и мой английский немного сковывает меня. Но местные товарищи помогают.

Со мной силовики не пытались связаться. Они давили моей безопасностью на Виктора, все угрозы в мой адрес они говорили ему. Не исключаю, что они надеялись, что я останусь в Украине, где буду более уязвима. В Финляндии я вообще об этом не беспокоюсь. Это, я думаю, им не дает покоя: ведь теперь нельзя угрожать Виктору тем, что они со мной что-то сделают. Поэтому они решили мне объявить информационную войну с помощью НТВ и пытаются очернить мое имя.

«Расследование» НТВ

У меня был инцидент, когда со мной связалась девушка, представившись журналисткой казахского регионального телевидения (Виктор Филинков гражданин Казахстана — 161). Мы с ней созвонились и договорились об интервью по телефону. Однако во время звонка она начала говорить престранные вещи: спрашивать, могу ли я предоставить видео с неких тренировок... Я вообще не поняла, о чём идет речь, и спросила у неё, на что она начала говорить мне что-то о том, что есть журналистская этика, и что даже если мы злые преступники, то она поймет это. Для меня это был знак, и, сдержав смех, я положила трубку. После этого адвокат сказал, что посмотрел её страницу на фейсбуке, где было написано, что она сопродюсер то ли Рен-ТВ, то ли какого-то такого недоСМИ.

Откуда у них мои фотографии, я не могу представить, даже у меня их нет. Некоторые фото были на моей странице в «ВК» году в 14−15-м, но с тех пор страница давно удалена. Может быть, это показатель работы «закона Яровой», а может быть, сотрудники Центра «Э» активно следили за моей жизнью.

Я думаю, что своим видео НТВ мне только поможет с получением статуса беженца. Своим репортажем они лишний раз показали свой непрофессионализм и неказистость, и выставили себя в дурном свете. Помимо откровенной лжи и безосновательных обвинений, они использовали очень грязный прием — выложили видео из СИЗО с Димой Пчелинцевым, использовав плохой монтаж (таймкод 18:20). С их стороны это было низко, и мне жаль, что это пришлось посмотреть его родным.

Фотографии Александры и Виктора в «расследовании» НТВ
Фотографии Александры и Виктора в «расследовании» НТВ Кадр из фильма НТВ «Опасная сеть»

RUPRESSION

Проект RUPRESSION — это информационный ресурс, существующий для агрегации всех новостей по делу «Сети», помимо этого, мы хотим чтобы этот ресурс был многоязычным, для того что бы любой человек в мире, зайдя на сайт мог получить все ответы. Огласка остается нашим главным инструментом. Это не проект одного человека, это проект команды людей, которые вкладывают свои человеко-ресурсы в его создание и поддержку — создание сайта, написание текстов, редактирование, выкладывание контента. Это только кажется простым и быстрым, на деле люди тратят много сил и свободного времени.

В моих дальнейших планах поддержание и продвижение этого ресурса и продолжение медиакомпании. Пока я не имею возможности выезда из Финляндии, я буду по мере сил участвовать тут в мероприятиях в поддержку политзаключенных и рассказывать о нашем кейсе. В свободное время я буду учить языки и продолжать заниматься учебой (я так и не смогла закончить курсы программирования в Украине, но не собираюсь забрасывать обучение). Я обрела много контактов хороших и неравнодушных людей, классных специалистов своего дела, и мы все будем бороться за безопасность и свободу ребят.

опубликовано на сайте «МБХ медиа»