Нацизм в Германии 2.0

Фото: Walter Hahn/AFP/Getty Images

О неонацистах в Германии вновь заговорили после того, как Высший административный суд земли Саксония разрешил ультраправым проведение 13 февраля в Дрездене траурного шествия, приуроченного к 65-летию со дня бомбардировки города авиацией союзников. Тогда антифашистская коалиция, объединившая системных левых (Die Linke), умеренных (SPD), экологов, анархистов и администрацию города, которая изначально запретила проведение марша, решила прибегнуть к тактике контрдемонстрации.

Более 10 тысяч протестующих забаррикадировали и закрыли сидячими пикетами все улицы вокруг вокзала Нойштадт, где собирались неонацисты. Были заблокированы все основные подъезды к центру города. 8 тысяч полицейских охраняли неонацистов от разъярённых граждан. Однако без массовых беспорядков не обошлось. Более 30 человек было задержано с обеих сторон, столько же доставили в больницы с ранениями. В итоге пять тысяч неонацистов смогли дойти к вокзалу только к 16:30. Но марш так и не состоялся — разрешение было получено до пяти часов. Нацисты опять проиграли.

Стоит отметить, что события этого дня почти полностью повторяют знаменитую «Битву на Кабельной улице», которая состоялась 4 октября 1936 года в Лондоне. Тогда объединённые силы левых наголову разгромили чернорубашечников Освальда Мосли. После этого поражения нацистское движение в Англии заглохло почти на 40 лет. Остаётся только пожалеть, что история не знает сослагательного наклонения, а немецкие левые так и не смогли эффективно противостоять штурмовикам Гитлера.

Кстати, об истории. Политический пиар на крови — это давняя традиция нацистов. После того как 15 февраля 1945 года закончилась воздушная операция союзников «Удар грома», в результате которой погибли, согласно последним исследованиям немецких историков, более 25 тысяч человек, Йозеф Геббельс организовал фальсификацию данных о потерях. Число погибших увеличилось до 200–250 тысяч. Теперь уже неонацисты занимаются пропагандой на трупах своих соотечественников. «Мы считаем недопустимой ситуацию, когда националисты и неонацисты используют бомбардировки Дрездена, этот трагический повод, для продвижения и легитимации идей ненависти!» — написали в своём обращении антифашисты.

Бомбардировка Дрездена — одно из самых противоречивых событий Второй мировой войны. Город, который, по словам американского писателя Курта Воннегута, не подвергался атакам в течение всей войны, сравняли с землёй за считанные часы. «Да, Дрезден был изумительным городом. Можете мне поверить. И должны будете мне поверить! Никто из вас, каким бы богатым ни был ваш отец, не в состоянии поехать туда по железной дороге и посмотреть, прав ли я. Ибо города Дрездена более не существует. Он, за малым исключением, исчез с лица земли. Его стёрла Вторая мировая война за одну ночь и одним мановением руки. Сотнями лет создавалась его ни с чем не сравнимая красота. Всего несколько часов потребовалось, чтобы обратить всё в прах», — писал немецкий литератор Эрих Кестнер в повести «Когда я был маленьким».

По мнению исторического отдела ВВС США, бомбардировка Дрездена была оправдана. Если вообще можно хоть как-то оправдать войну. «По состоянию на февраль 1945 года в Дрездене находилось как минимум 110 промышленных предприятий, являвшихся законными военными целями. Только на производстве оружия было занято 50 тысяч человек. В числе этих предприятий — различные мощности по выпуску компонентов для авиапромышленности, фабрика отравляющих газов (Chemische Fabric Goye), завод зенитных и полевых орудий Лемана, крупнейшее в Германии оптико-механическое предприятие Zeiss Ikon A.G., а также предприятия, выпускавшие рентгеновские аппараты и электроаппаратуру (Koch u. Sterzel A.G.), коробки передач и дифференциалы (Saxoniswerke) и электрические измерительные приборы (Gebruder Bassler)», — пишут американские военные историки в своём подробном докладе. С этой точкой зрения соглашается историк Фредерик Тейлор, который неоднократно подвергался нападкам неонацистов за книгу «Дрезден. Вторник 13 февраля 1945 года».

Согласно воспоминаниям английских и американских лётчиков, в Дрездене были очень слабые силы ПВО, поэтому союзники обладали прекрасными возможностями для ведения воздушной разведки и нанесения точечных ударов. Учитывая их прекрасную осведомлённость о размещении объектов, подлежащих уничтожению, о тысячах беженцев, прибывших в Дрезден, о большом количестве лазаретов, решение о массированной бомбардировке города является антигуманным актом. Эта бомбардировка была демонстрацией силы и ничем не отличалась от ядерных ударов по Хиросиме и Нагасаки. Впоследствии Черчилль желал уйти от ответственности за эти события: «Разрушение Дрездена остаётся серьёзным предлогом против проведения бомбардировок союзниками. Я придерживаюсь мнения, что впредь военные цели должны определяться более строго в наших собственных интересах, нежели в интересах противника».

Таким образом, Дрезденская бомбардировка стала предметом политических спекуляций. Коммунисты обвиняли союзников в излишней жестокости и требовали извинений от Эйзенхауэра. В 1963 скандальный британский историк-ревизионист Дэвид Ирвинг, осуждённый в 2006 году на три года тюремного заключения за отрицание холокоста, пишет работу «Разрушение Дрездена. Самая крупномасштабная бомбардировка Второй мировой войны». Там миф «немецкой Хиросимы» получает дальнейшее развитие: Ирвинг заявляет о 135 тысячах погибших. Стоит ли упоминать, что Ирвинг — один из любимых писателей ультраправых?

В связи с бомбардировкой Дрездена социологи заговорили о комплексе жертвы немцев, который невероятным образом сочетается с комплексом вины. Якобы это вакцина предохраняет нацию от повторного заражения идеями нацизма. Однако в реальности дела обстоят иначе. «После войны никакого комплекса вины не было. Число антифашистов в Германии было минимальным, а у большей части населения мозги были промыты нацистской пропагандой, либо они напрямую участвовали в нацистских преступлениях. Возникновение неонацизма этим и обеспечивалось. Если и был какой-то комплекс, то комплекс поражения», — рассказал «Часкору» Александр Тарасов, содиректор Центра новой социологии и изучения практической политики «Феникс».

История развития неонацистского движения в Германии напоминает пинг-понг. Вместо сетки — Берлинская стена. Инициатива, естественно, шла с Запада. Советские власти жестоко карали всех, кто был хоть как-то связан с режимом Гитлера. Первые неонацистские группы и организации возникли уже в 1945 года, отмечает в своей статье «Под высоким контролем» Александр Тарасов. Организаторами этих групп были бывшие члены НСДАП, а крупнейшая из таких организаций — «Братство» («Брудершафт») — вообще возникла в среде эсэсовцев, находившихся в английском плену. «С 1948–1949 годов неофашистские группы, организации и мелкие партии стали возникать в Западной Германии, как грибы после дождя, используя с 1951 года в качестве прикрытия структуры формально аполитичного "ветеранского" объединения — "Сообщество взаимной помощи солдат бывших войск СС" (ХИАГ). (...) Насколько серьёзной была ультраправая опасность в этот период в ФРГ, хорошо иллюстрирует известное дело о заговоре Вернера Наумана — статс-секретаря Геббельса, вернувшегося в 1950 году в Западную Германию и возглавившего неонацистское подполье. Науману удалось вовлечь в заговор большое количество высокопоставленных политиков и чинов бундесвера и фактически поставить под полный контроль отделения Свободной демократической партии в земле Северный Рейн — Вестфалия. Заговор Наумана был раскрыт и пресечён английской оккупационной администрацией в январе 1953 года; правоохранительные структуры собственно ФРГ к заговору Наумана оказались не готовы и противостоять ему не смогли», — пишет публицист.

Вторая волна немецкого неонацизма совпала с подъёмом молодёжного левого движения конца 60-х годов, отрицавшего опыт отцов. В 1964 году основана Национал-демократическая партия Германии (используются сокращения НДП или НДПГ), которая считается преемницей НСДАП. Партия не скрывает своих расистских и антисемитских взглядов, а через четыре года добивается небывалых успехов, проведя своих депутатов в семь ландтагов — земельных парламентов. В 1968 году приверженец крайне правых убеждений Йозеф Бахманн тяжело ранит лидера левого движения в ФРГ Руди Дучке.

Возникает логичный вопрос. Как вообще власти допустили возникновение в стране откровенно фашистской партии? «Началась Холодная Война. Советский Союз превратился в политического противника. Естественно, все антикоммунистические силы стали союзниками. После того как немцы ликвидировали Имперскую партию, которая просто по документам именовала себя преемником НСДАП, запретов не было очень долго, пока Военно-спортивная группа Гофмана не устроила грандиозный теракт на Октоберфесте в Мюнхене. А до этого запрещали только левые организации, вплоть до Коммунистической партии Германии, которая имела своих депутатов в бундестаге. А ещё раньше запретили крупнейшую антифашистскую организацию Германии. Антифашистов репрессировали, а фашистов не трогали — хоть слабенький, но союзник. А вдруг пригодятся? У ультраправых недостаточно сил, чтобы свергнуть власть в Германии, но они пригодились для того, чтобы вести антикоммунистическую пропаганду», — считает Александр Тарасов.

После крушения Берлинской стены неонацисты обосновались в Восточной Германии. «Когда ГДР была поглощена, произошёл демонтаж её экономики. Хозяйство рухнуло. Были города, где безработица составляла 60% трудоспособного населения. После объединения Германии ожидания были велики, но вместо рыночного рая наступил рыночный ад. Идеология либерализма оказалась дискредитирована. В условиях идеологического вакуума пропаганда нацистов нашла своих последователей среди молодёжи, среди подростков 14–18 лет. У них нет социального опыта, серьёзного образования, у них на глазах рухнуло государство, которое провозглашало себя антифашистским и левым. Либеральные обещания тоже оказались обманом. Все проиграли, зато остались ультраправые», — считает Александр Тарасов. Это и стало причиной, что неонацисты в 2004 году преодолели пятипроцентный порог и вошли в ландтаги земель Саксония, Бранденбург и Мекленбург — Передняя Померания. Причём в Бранденбурге это был Немецкий народный союз (DVU), созданный в 1971 году в противовес НДП. В 2002 году организации подписали Немецкий пакт, чтобы не мешать друг другу на выборах.

Вотчиной национал-демократов считается Саксония, где они уже два срока подряд проходят в земельный парламент. «Рабочие места для немцев», «Смертная казнь для педофилов», «Родина + родной язык = счастье» — под такими лозунгами прошла кампания националистов. Впрочем, тема национализма и расизма в предвыборных материалах почти отсутствовала.

Впрочем, это всего лишь временный успех. В ближайшее время партия вообще может исчезнуть, если не по прихоти властей, которые уже пытались запретить неонацистов, то по экономическим причинам. По законам Германии, партии получают серьёзные госдотации. Около 40% НДП — это федеральные деньги (неонацисты существуют на средства государства!). Сейчас партии грозит разорение. В 2007 году бундестаг лишил национал-демократов 870 тыс. евро в результате вскрывшихся махинаций. Потом выяснилось, что на такую же сумму партию обокрал её главный бухгалтер. 28 октября 2009 года умер главный спонсор партии Юрген Рибер, владелец компании, занимающейся недвижимостью. Именно Рибер оплачивал национал-демократам их кампании и содержал оргструктуру. Так что сейчас у немецких коричневых наступила чёрная полоса.

Что касается радикальных милитант-группировок неонацистов в Германии, то они не представляют реальной опасности. В противовес российским организациям, они буквально напичканы сексотами Федеральной службы защиты конституции Германии. Естественно, преступления на национальной почве совершаются, но до российских нацистов им ещё далеко.

«Ультраправые никогда сами к власти не приходили. Во всех случаях они были приведены за руку элитой. В Германии на Гитлера поставили военные круги и крупные промышленники. Однако затем оказалось, что нацисты у власти быстро выходят из-под контроля, и их приходится усмирять путём чудовищных потерь», — отмечает Александр Тарасов. Так что становления Четвёртого рейха ждать не приходится. Если только нацистами никто не воспользуется в качестве политических марионеток.

Вот как прокомментировал «Часкору» сложившуюся сейчас ситуацию автор книги «Внутри НПД» (In der NPD, Munich, 2009) Кристоф Руф:

«Я не уверен, что можно говорить о каком-то нацистском возвращении в Германии. Ультраправые партии никогда не получают более 0,5–1% голосов на национальном уровне. Кроме того, можно проехать сотни километров по юго-западным районам Германии и не встретить вообще ни одной нацистской листовки. Такой город, как Фрайбург с населением 220 тысяч жителей, вообще не имеет офиса или даже почтового адреса НПД: в первую очередь из-за того, что они боятся нападений боевых отрядов антифа. Ну и из-за полного отсутствия поддержки горожан.

Однако опасения у меня вызывает то, что нацистский "лайфстайл" стал доминировать в молодёжной культуре в некоторых частях восточной Германии. Их музыкальные группы, марки одежды и вообще предметы интереса становятся там всё более популярными. В чём же причина?

Ультраправые активисты отлично понимают главную необходимость молодёжи — отличие от других. Если ты хочешь шокировать официальную Германию, прессу, учителей, родителей — тебе не нужно быть больше панком, будь неонацистом! Нарушай главное табу — антисемитизм.

Различные фишки предлагает ультраправая субкультура. Музыка, сетевая поддержка (даже забота о детях!), конечно же, обилие алкоголя и насилия. Удовольствие от запугивания тех, кто не похож на тебя.

Дефицит политики у других партий. Официальные партии всё больше и больше становятся похожими друг на друга. Любой может вступить в одну коалицию с любым. Год назад неолиберальная логика стала чем-то вроде консенсуса. Это дало возможность НПД создать легенду, что национал-демократы — единственные, кто заботятся о непривилегированных слоях населения и находятся в оппозиции Большому Бизнесу».

Источник: chaskor.ru