Антифа FM

антифашистский портал ex-«антифа.ру»
«Бесконечная война хаоса»

Пять лет борьбы

Близкое окружение спрашивало меня в недоумении: «Какое тебе дело до нацистов, ну бьют они неформалов и бесправных иностранцев?». Конечно, я начал борьбу не потому, что мне стало жалко тех, кто внешне явно отличался от меня, я начал борьбу совсем по иным мотивам.

Как анархист я предполагал развитие движения от проведения демонстраций до создания социальных центров, и, естественно, не хотелось, чтобы это омрачалось нацистскими нападениями. А, как известно, лучшая защита — это нападение. Мы (социальные активисты) были лишь песчинкой в обществе, но мы хотели, чтобы нацисты знали, что если они сунутся к нам, то получат достойный отпор. Мы не будем разбегаться при виде бритоголового нациста, а наоборот, будем объединяться и брать в руки всё, что попадется: от арматуры и бутылок до ножей и стволов.

Задача, показать уязвимость бритоголовых нацистов, стояла пять лет назад. Чтобы это показать, мы намеренно пошли на физическую конфронтацию против них, мы не стеснялись заявлять о том, что мы против, у нас иные взгляды и другое представление о мире. Мы их спровоцировали, они повелись и получили отпор. Мы стали их бить, тем самым подорвали миф об их бесстрашии, силе и неуязвимости. Нацисты стали осторожней и лишний раз не нападают. Мы заявили о себе, но люди не стали вести самостоятельную борьбу с ними.

Мы боролись, чтобы показать пример другим, но получилось все наоборот. Борьба свелась к противостоянию антифашистов нацистскому насилию. То есть мы не смогли донести до людей, что независимо от того, причисляешь ты себя к «антифа» или нет, если ты сталкиваешься с нацистским насилием — ты должен ему противостоять. Нацисты чаще нападают не на тех, кто считает себя антифашистом, а на тех, кто не может дать отпор.

Первая волна привела нас к «субкультурному антифашизму», который стремился мобилизовать людей, сталкивающихся с нацистским насилием. Если с «приезжими» мы не смогли найти общий язык, а полицейский террор для них был опасней, то они и не включились в антифашистское движение. Мы смогли только частично закрепиться в субкультурах, которые также подвергаются нападениям. Но субкультура поспешила разделиться на «аполитичных» и антифашистов. Аполитичная субкультура заявила о своей непричастности и дружбе со всеми, даже с теми, кто раньше их избивал, только ради того, чтобы их не трогали, пока существуют антифашисты.

Следующая волна антифашистского движения связана с попыткой выйти на массовый уровень. Чтобы увидеть провал таких намерений, стоит понимать, что бритоголовые нацисты в большинстве своем — это маргинальные группы, не затрагивающие большую часть населения и выставляющие отвлеченные требования, которые без сильной госпропаганды не имеют никакого шанса. Невозможно бороться с маргинальной группой на массовом уровне.

«Массовый антифашизм» стал бесформенным, без понимания, что делается и зачем, в нем размылись анархические принципы и социальная направленность, и он все больше склоняется к либерально-правововому.

При стремлении выйти в массы стоило обозначить проблему нацистского насилия на общественно значимом уровне, показать, что маргинальная проблема опасна для всего общества. Такая позиция привела к тому, что нацисты из маргинальных группировок превратились в политический элемент, но не как самостоятельная политическая сила, а как хорошая «палочка-выручалочка» для власти.

Основная попытка рассказать обществу об антифашизме через корпоративные СМИ свелась к проблеме нацистского «террора». Все антифашистское движение заговорило о нацистской угрозе, против которой все средства хороши. «Антифашизм с кулаками», как средство противостояния нацистским нападениям, был решением проблемы небольших социальных групп, сталкивающихся с ним. Из-за пропаганды нацистского «террора» нацисты превратились в политических игроков. Свою роль они сыграли в Ангарске и Химках, и в продвижении нужных законов.

Мало кто задумывается и говорит о том, что центр «Э», который так ненавистен антифашистам, есть результат антифашистской пропаганды нацистского «террора». Ведь перед созданием центра «Э» был принят ряд законов о борьбе с экстремистами, закон о разжигании социальной вражды и прочее. «В борьбе с нацистами все средства хороши» — этот лозунг стал основным для «массового антифашизма» и даже стал обращением к государству для борьбы с нацистской угрозой. Государство, естественно, нашло решение проблемы нацистской угрозы в виде создания центра «Э».

При «субкультурном антифашизме» были апелляции к государству, но это делалось не из желания наказать нацистов законом, а для создания легитимности физической борьбы с ними. Когда государство не наказывало и не преследовало нацистов, то оно тем самым оправдывало нас и нашу борьбу с кулаками в глазах общества.

Раскрутка нацистского «террора» приводит к пиару самих нацистов. Подтекст в том, что нацисты решительны в реализации своей программы и готовы любыми средствами добиться цели. Такой «чёрный пиар» делает нацистам «рекламу» лучше, чем все попытки нацистских организаций себя раскрутить. Это делает нацистов еще и социально активной «оппозицией». И только нацисты отойдут от своей национальной узости к более широким социальным проблемам, общество, благодаря такому пиару, увидит в них решительную силу.

Сама по себе тактика раскрутки маргинальной проблемы на общественном уровне привела к «антифашизму в себе», замкнутому на себе. Он раскручивает проблему, а потом с ней же начинает бороться кулаками и законом.

Превращение антифашистского движения в массовое общественно важное социальное направление приводит к тем последствиям, когда количество вредит качеству. Ради того, чтобы антифашистское движение было массовым, наплевали на социальные анархические принципы. И теперь можно наблюдать, как в таком компоте варятся все: от «новых правых» с патриотами до анархистов. Это приведет к тому, что националистическое и патриотическое движение приобретет образ, приемлемый для общества в виде антифашизма. Когда мы не обращаем внимания на качество, то мы не задумываемся о том, что большинство приходящих в антифашистское движение людей с ксенофобско-патриотическим настроением не меняют свое преставление о социальном устройстве общества. Естественно, что они считают ксенофобию и патриотизм нормой, и это впоследствии отразится на деградации движения. Что, в принципе, мы постепенно и видим.

Удивительно в такой массовой размытости наблюдать, как антифашисты стараются отобрать у нацистов их тематику (национальность, патриотизм). При условии, что нацисты уже сами отбрасывают такую тематику и, наоборот, стараются копировать левый имидж1. А более толковые завязывают с «бонизмом» и переходят к социальной борьбе, как, например, приморские борцы с беспределом ментов. Будет неудивительно, когда боны будут нападать с криками: «За анархию!», а шарпы («SHARP» — скинхеды—антирасисты, прим. ред.) с криками: «За Россию!». Отбирать у нацистов то, что их самих завело в тупик, абсурдно.

ДПНИ из-за своей умственной ограниченности не смогли понять, что лучше назвать себя «русскими антифашистами» и получить серьезную общественную поддержку. Они попытались выставить антифашистов как антирусских фашистов, тем самым приравняли к фашистам себя. Но именно в «русский антифашизм» превращается антифашистское движение.

Мы должны понимать, что движение должно иметь свою социальную ориентацию и не жертвовать ею ради массовости. Ведь во время «субкультурного антифашизма» нас было меньше, чем нацистов, но нам это не мешало бороться. Мы брали тактикой, а не массой.

Все средства хороши в борьбе с нацистами, но борьба зациклена только на маргинальных бритоголовых нацистах, которые социально импотентны. Нацисты с социальной потенцией уже давно у власти и реализуют националистические программы. Мало кто беспокоится, что власть реализует программу «новых правых», а угрозой считают только последователей Mein Kampf.

Антифашистское движение не может противодействовать госпропаганде. Для этого требуется социальная ориентация всего антифашистского движения, а как мы видим, оно настолько размыто, что такую пропаганду смогут поддержать даже те, кто себя называет антифашистом.

Для того чтобы изменить положение дел в антифашистском движении, нам потребуется наша революционная решительность. «Да, нужно оказаться на ножах с собственной уступчивостью, усталостью и бессилием, а уж затем — на ножах со всем существующим».

«Антифашизм в себе» не имеет никаких преимуществ, нам необходимо перейти к «антифашизму для себя», чтобы в обществе в преддверии кризисной ситуации не преобладали националистические настроения. Такие настроения приведут к власти не бритоголовых, а сохранят имеющуюся власть (не конкретных персон, а сам институт власти).

Подводя итоги

В «субкультурном антифашизме» ошибка заключалась в том, что мы превратились в подобие антифашистского боевого отряда, который очищает город от нацизма. Надо вести борьбу, защищая свое социальное пространство, чтобы человек, глядя на нас, понимал и ощущал в таком пространстве социальную безопасность. Конечно, нацистские нападения могли бы быть, но сражаясь и получая физические увечья, ты получаешь внутреннее спокойствие. Это лучше, чем всегда быть готовым убежать и, не успев, получать увечья. Важно, чтобы именно пример борьбы воспринимали социальные группы, подвергающиеся нацистским нападениям. Это смогло бы предотвратить «тимуровский» антифашизм и хоть немного подтолкнуть социальные группы к самостоятельности, к ориентированию на собственные силы, а не на помощь извне.

В таком антифашизме мы преуспели в укреплении позиции физического отпора, как метода эффективной борьбы. Теперь мало кто оспаривает физическую конфронтацию с бритоголовыми нацистами, хотя она и уменьшилась (вероятней всего из-за внутренних противоречий среди нацистов). А пять лет назад в антифашизме приходилось отстаивать позицию силы. Силовой антифашизм остается неплохой практикой для большинства подростков. Какой антифашист теперь ходит без средств самозащиты?

От такого не стоит отказываться, а, наоборот, противоборство нужно расширять в социальном направлении, не только против нацистов, а против всех тех, кто подавляет твою жизнь.

В «массовом антифашизме» стоит полностью отказаться от раскрутки проблемы нацистской угрозы и поставить эту проблему наравне с другими угрозами для общества, например, с полицейским или уличным беспределом. Пусть на общественном фоне антифашизм поблекнет, но он будет актуален среди тех, кто сталкивается с нацистскими нападениями. А искоренить нацизм невозможно без уничтожения капитала и государства, об этом стоит помнить всегда. И в таком случае не все средства хороши. Если нацизм в обществе маргинальный и незначительный, то и антифашистское движение будет оставаться таким же, затрагивающим небольшой круг социальных групп.

Такое направление антифашизма должно сосредоточиться на антиксенофобской теме в обществе. Сначала это оттолкнет людей, но, если не начать сейчас, то ксенофобия в обществе станется нормой. И, конечно, антиксенофобская тема должна сосредоточиться не на том, что нации должны друг друга полюбить, а на том, что национальность не играет никакой роли в социальных проблемах. Например, вас обманывают торгаши и спекулянты, а не национальности; преступления совершаются из-за социальных трудностей, а не национальной склонности; а приезжих рабочих нанимают не потому, что они хотят у вас работу отобрать, а потому что они бесправны и не могут потребовать хорошую зарплату. Стоит бороться не с «понаехавшими», а за повышение условий труда для всех рабочих независимо от гражданства. Антифашистское движение должно не раскручивать нацистскую угрозу на массовом уровне, а массово бороться с ксенофобией в обществе.

И, говоря о том, что государство не борется с нацистами, надо напирать на то, что у нас у самих есть способ решения проблемы, а не требовать наказания по законам государственного правосудия.

Из практики мы знаем, если нападениям, физической угрозе и убийствам не противостоять равной по значению физической силой, то это обязательно приведет к насилию. И пусть юные антифашисты и антифашистки получают такой урок в антифа-движении, а потом реализовывают его социально.

И напоследок, лучше один раз получить по лицу, чем всю жизнь бояться по нему получить!

И все же: «почему я начал борьбу с фашистами?»

А разве было плохо помахать кулаками не в пьяном дебоше, а ради социальной справедливости? И при этом получить хороший жизненный опыт: если ты сам не борешься за лучшие условия жизни, если ты сам не создаешь и не защищаешь их, ты обречен жить в нищете и страхе.

MY

Примечания

  1.  О мимикрии современных националистов под левых читайте в статьях «У правых нет будущего» и «Правый поворот налево».

2009—2017. Антифа FM. «Бесконечная война хаоса»

Вечная память

Наверх ↑